• Viber / WhatsApp (24/7) +38 096 95 000 95
  • Country:
facebook   ok   vk   livejournal

Smotritsky.com

сайт Андрея Смотрицкого

Социально-психологические технологии

Формирование общественного мнения

Бой под Крутами. Как это было на самом деле

Нет занятия глупее, чем ритуальные поклонения заказным политическим мифам. И нет занятия увлекательнее, чем их развенчивание. Хотя иногда...
...при этом становится искренне жаль людей, рыдающих над низвергнутыми идолами.

Хотя Виктор Андреевич от нас ушел (на свою пасеку), и похоже, что навсегда, дело его живет и процветает. Утвержденные им праздничные и памятные даты новая власть продолжает автоматически отмечать, не особо даже задумываясь об их сути и соответствии исторической правде и здравому смыслу. Поздравив нас с очередным Днем Соборности двух канувших в Лету республик времен Гражданской войны, державные мужи готовятся тащить венки к другому памятнику той эпохи – героическим защитникам железнодорожной станции Круты. Впрочем, возможно, обойдутся несколькими букетами цветов, поскольку возложение венков нынче стало мероприятием небезопасным.

Легенды и мифы древней Украины

Официальная легенда события, которая за несколько последних лет проела плешь в мозгах школьников и телезрителей, выглядит примерно так. К началу 1918 года, после многовековой «боротьбы», Украина наконец восстановила свою государственность. Цвет украинской творческой интеллигенции (поэты, писатели, историки, журналисты, бандуристы) объединились в Центральную Раду, которой сама Матерь Божия выписала мандат быть главным и единственным органом власти в провозглашенной ею же УНР. В общем, весь украинский народ по этому поводу радовался и ликовал, готовясь зажить богато и счастливо, а в Киеве так вообще второй месяц подряд не прекращались святки.

Но тут, подло и внезапно, из голодной и замерзающей Московии на святую землю нэньки-Украины вторглись бесчисленные орды голодных и кровожадных большевиков-кацапов. Тысяч сто, а то и двести! Хотя некоторые поговаривают, что было их не меньше миллиона! И вёл их кровавый подручный кровавого Ленина большевик Муравьев. Это обутое в лапти и размахивающее балалайками воинство с улюлюканьем и свистом двигалось прямо на Киев, дымя махоркой в вагонах-теплушках, на крышах которых плясала «Яблочко» и стреляла из маузеров в прохожих революционная матросня. Двигалось, чтобы в злости своей уничтожить украинскую государственность, а заодно отожраться на украинских харчах. В Московии ведь из еды растет только квашеная капуста, это ведь известно каждому украинскому патриоту, а в тот год как раз случился капустный неурожай, вызванный большевистской революцией и продразверсткой. В общем, налицо была типичная агрессия или, как пытались писать в учебниках, первая украино-московская война.

А миролюбивая УНР была перед этой агрессией полностью беззащитной, потому что верила в разоружение и мир во всем мире и даже не выделила в своем бюджете расходы на содержание своей армии, отчего эта армия разошлась по хатам пить самогонку, закусывать салом и обниматься со своими женами (и чужими вдовами). И быть бы Киеву в руинах, раздавленным московским лаптем, если бы не три сотни отчаянно отважных гимназистов и студентов (детей, детей!), которые выстроились в колонну, проследовали к станции Круты и, как спартанцы под Фермопилами, несколько дней лихо отражали атаки московско-большевистских орд, пока не вспомнили, что забыли дома патроны. В общем, большевики победили их подлостью и численным превосходством (это знает каждый украинский патриот!), но героическая гибель студентов (детей, детей!) была не напрасной. Пока они героически сдерживали под Крутами миллионную орду Муравьева, мудрая Центральная Рада успела выехать полным составом на Запад, где договорилась с германскими и австрийскими партнерами об их участии в международной миротворческой операции на территории УНР. В общем, усилиями европейского сообщества нэнька была спасена. В память чего, а также в знак огромной признательности к историческому подвигу павших студентов (детей, детей!), все сознательные украинские патриоты обязаны отмечать 29 января как день Героев Крут…

В общем, примерно так воспринимается недалеким обывателем с промытыми мозгами каноническая версия того самого боя под Крутами. А промывать мозги у нас умеют (и не только у нас, если вспомнить «Штрафбат» и «Утомленные солнцем»), причем зачастую это делают те же люди, которые во времена своей молодости клепали для нас лубочных Мальчишей-Кибальчишей и пионеров-подпольщиков. Хотя, может быть, пропаганда – не такая уж и плохая вещь, потому что она бережет неокрепшие умы от правды. А правда бывает просто шокирующей. В чем вы сейчас и убедитесь. Итак, наливайте в кружки кофе, распечатывайте печенье – и приготовьтесь получить историческое откровение!

Держава понарошку

Откровение первое: в январе 1918 года государства под названием УНР фактически не существовало. Потому что государство – это не только правительство, флаг, герб, гимн и «национальная валюта», как ошибочно полагала сама Центральная Рада. Государство – это сложная система, которая контролирует и регулирует жизнь людей в рамках своей территории. Так вот УНР ничего не контролировала, тем более в рамках своей нарисованной на карте территории «від Сяну до Дону». Нарисованной от фонаря, под влиянием мечты о «Соборной Украине». Так что в реальности под властью Центральной Рады находилось лишь несколько административных зданий в центре Киева и казармы галицких «січевих стрільців».

Вся остальная заявленная территория УНР жила точно так же, как и вся бывшая Российская империя: в состоянии полной неопределенности, наблюдая за быстро сменяющими друг друга самопровозглашенными властями. Чтобы объявленная республика стала реальностью, ей требовалось разослать во все губернии и волости своих представителей, подчинить себе тамошние местные власти (или создать новые). А если республика собиралась существовать всерьез и надолго, то ей надо было ещё заново создать и запустить структуры управления экономикой, армию и милицию, транспорт, коммунальные службы, школы и больницы. Помните, чем занимался Павка Корчагин после того, как красные в очередной раз взяли Киев? Вместо того, чтобы резать буржуев и пить самогонку, они пошли строить узкоколейку, чтобы привезти этим буржуям дров.

Национал-патриоты, заметим, бытовыми проблемами киевлян не интересовались, «свідомі українці» занимались исключительно украинизацией вывесок лавок и кабаков да маршировали вокруг памятника Богдану с транспарантами «Хай живе вільна Україна!». И за прошедшие годы их менталитет ничуть не изменился.

В общем, все образовавшиеся после октября 1917-го правительства активно занимались утверждением своей власти. Кто-то успешно, кто-то нет, поскольку правительств было даже больше, чем самих республик, а уж республики тогда объявляли чуть ни в каждом уезде. Столкновения между ними и были главной причиной начала Гражданской войны.

Так вот, в начале 1918 года на территории, которая в современных учебниках именуется как единая и неделимая УНР, существовало целых пять правительств! Это были: Центральная Рада (в Киеве), ЦИК Советской Украины (в Харькове), Совнарком Донецко-Криворожской республики (Харьков), а также Советы депутатов Одесской и Таврической республик. При этом в глухих селах государственной власти не было вообще, там она принадлежала местным «батькам». А значительная часть городского населения вообще была в полном смятении и не имела единого мнения, кого и как им поддерживать.

Например, коренное население Киева (русскоязычные мещане, дворяне и рабочие) воспринимало УНР как некий театр абсурда, а Центральную Раду – как кучку проходимцев. И это неудивительно, учитывая, какие карнавалы они регулярно наблюдали из окон своих домов! То пройдет батальон солдат, которых зачем-то нарядили в мужицкие жупаны и музейные шаровары. То проскачет куда-то сотня всадников, напоминающих актеров, которых загримировали для постановки «Тарас Бульба». То соберутся на митинг вроде бы интеллигентные, на первый взгляд, люди и начинают по очереди что-то кричать со столба на мужицком наречии, размахивая пальто и демонстрируя всем надетую под пиджак деревенскую вышиванку.

Вот и продумайте, кто из находящихся в здравом уме коренных киевлян мог всерьез воспринимать это шапито? Разве только кухаркины дети и обслуга, набранная из близлежащих сел, которым в силу их безграмотности можно было вешать на уши всё, что угодно. А через сто лет их потомки будут радостно скакать по Майдану, участвуя в еще одном бессмысленном балагане…

Неудивительно, что до ноября 1917 года в Киеве царило полное многовластие. Да и после тоже. Все городские чиновники подчинялись созданному сразу после Февральской революции Исполнительному комитету, который в свою очередь подчинялся Временному Правительству. Его поддерживали большинство коренных киевлян, принадлежащих к сословиям «господ» или «панычей», начиная от родовитых аристократов и заканчивая конторскими служащими, а также офицеры и их семьи. Собственно говоря, именно русская армия, причем её лучшая часть (Юго-Западный фронт) и была главной опорой этого Исполнительного комитета.

Нужно заметить, что «золотопогонников» в Киеве было тогда очень много, поскольку в городе находились военные училища и крупный гарнизон, командование Киевского военного округа, службы Юго-Западного фронта и военные заводы, вокруг были размещены резервные части. Да и вообще немало киевлян тогда служили на фронте или в тыловых частях, имея офицерское звание – кто в силу происхождения или занимаемой ранее должности, а кто был произведен в прапорщики и поручики по ускоренной программе пополнения командирских кадров. Так что когда затем было объявлено «замирение с немцем», тысячи офицеров вернулись в Киев кто домой, а кто просто в поисках работы, наполнив улицы города блеском своих погон.

Как и по всей революционной России, в Киеве тут уже образовалась альтернативная власть в виде Совета рабочих депутатов, к которому затем добавился Совет солдатских депутатов (они объединились 12 ноября 1917 года). Вопреки современным заблуждениям, заседали в эти Советах не только большевики. Как раз таки большевиков вначале там было очень мало, в отличие, скажем, от эсеров. Но они ценили каждый день, каждый отведенный им час и не сидели без дела по кабакам, не занимались возведением «хатынок» и личным бизнесом, не устраивали себе отпуск в Швейцарии, как это делает наша современная оппозиция. А кропотливо и непрерывно работали над взятием Советов под свой контроль. И если весной «ленинцы» были там активным меньшинством, с мнением которого не слишком-то и считались, то всего через 3-4 месяца (!) они уже полностью заправляли Советами и получили большинство мест в комитетах, имели колоссальное влияние в рабочей и солдатской среде. Уступив, правда, украинскую деревню эсерам и «самостийникам».

Однако список «властей», образовавшихся в Киеве в бурные месяцы 1917 года, был куда длиннее…

Полный Майдан!

В современном представлении Центральная Рада выглядит эдаким украинским парламентом, в котором вислоусые дядьки в вышиванках утверждали основы «украинской державности»: флаг, гимн, герб, национальную валюту, державну мову, универсалы о «самостийности» и т. д. Потому что так пишут учебники и утверждают политики. Но на самом деле всё было «трошечки не так».

Откровение второе: Украинская Центральная Рада не являлась ни парламентом, ни самостоятельным органом власти, а представляла собой огромный политический клуб. В этом можно легко убедиться, ознакомившись с составом Рады и тем, как он пополнялся.

Итак, как только в губернии дошла весть о падении царизма и всей структуры власти, все смекалистые люди побежали создавать новую власть, надеясь получить в ней руководящую должность. Киев не стал исключением. Городская Дума (единственный всенародно избранный легальный орган власти на тот момент) сразу же избрала Исполнительный комитет. Левые партии стали формировать свои Советы, при этом их количество не поддавалось полному исчислению, поскольку создать свой собственный Совет могла любая прослойка общества: рабочие (и отдельные профсоюзы), солдаты, матросы, крестьяне (разделившись по имущественному принципу), национальные группы (особенно т. н. «меньшины») и даже тогдашние политиканствующие «ролевики» (например, разнообразные «украинские казачества»). А группа национал-патриотов со странным названием ТУП («товаривство українських поступовців») заявила о создании Украинской Центральной Рады.

Она задумывалась именно как политический клуб «проукраинских сил», в котором они бы могли координировать свою работу. Но не успела Рада объявить о своем создании, как в неё ворвалась огромная толпа «украинских социалистов»: социалисты-революционеры, социал-демократы, социалисты-федералисты и т. д. Тогда вообще было очень модно носить звание «социалиста», так же как сегодня «демократа». Это было чаяние времени, когда всем по ушам ездили обещаниями социальных реформ, так же как в наше время народу всё время обещают реформы демократические.

Вместе с ними в Центральную Раду пришли люди, называющими себя делегатами от «украинских солдат», «украинских крестьян», «украинских рабочих», «украинских студентов», «украинского духовенства», а также представители бесчисленных «украинских товариществ». Например, «украинского товарищества скорняков». О том, кого представляли эти «делегаты», красноречиво говорили их «мандаты» или заменяющие их командировочные удостоверения. Так, одного «делегата» собрание роты направило в штаб Округа просить новые сапоги (а то в штабе полка не дают), а он вместо этого пошел заседать в Раду. Другой был избран в кладовке киевского университета на «общем собрании студентов-украинцев», коих набралось аж восемь человек! Прибыли несколько важных дядек, оказавшихся сельскими учителями, – это были делегаты уездных «съездов украинской интеллигенции». Целой толпой, жуя захваченное из дома сало и вареную картошку, на лавках сидели делегаты от «селянства». Кто-то просто зашел кипяточку попросить (прямо «Человек с ружьем»), да так там и остался.

Таким образом, вместо 20-30 представителей разных «проукраинских сил» в Центральную Раду набилось около тысячи человек! Это был полный Майдан! И все они хотели, как минимум, встать на довольствие. После первого общего заседания совсем уж подозрительных личностей, зашедших с улицы пожрать да стырить (как бомжи на «оранжевую революцию»), культурно выставили обратно, выдав им талоны в столовую.

А оставшиеся 600 с лишком «народных представителей» занялись вопросом строительства новой лучшей жизни – причем своей собственной. Они хотели должностей, большого жалования и возможности путешествовать за казенный счет, а многие мечтали получить квартиру в Киеве. Словом, того же, чего хотели собравшиеся в 2004 году на Майдане «революционеры».

Разница между ними была лишь в том, что наши современники ждали, что это им дадут, подарят, а вот их предки брали блага жизни собственными руками, вырывая их у других. И то, что именовало себя Центральной Радой, тоже заявило свои претензии на власть.

Вот только статус этой Рады был совершенно неопределенным. Никто никогда не избирал «депутата Центральной Рады». Она не представляла интересы населения – ни всей Украины, ни даже отдельных ей регионов. Это была просто толпа партийных активистов и смекалистых ушлых «делегатов», которая собралась вместе под вывеской «Центральная Рада». Так что все постановления и универсалы этой Рады имели такую же юридическую силу, как и «решение Майдана». Абсурд? А ведь совсем недавно, всего несколько лет назад у нас практически заработал такой же «орган власти». Помните все эти «Майдан постановил», «Майдан призвал», «Майдан потребовал», «ценности и идеалы Майдана»? Некоторые до сих пор чтут майдановские лозунги как скрижали Моисея.

Впоследствии Рада устроила целый ряд т. н. «всеукраинских съездов» (селянский, солдатский и т. д.), на которые прибывали делегаты, показывающие выписанные на оберточной бумаге мандаты от «собрания украинцев батальона», «собрания украинских селян уезда». При этом сколько именно народу участвовало в таких «собраниях», никому не было интересно. В принципе, для этого вполне хватало и трех человек. А ведь эти «всеукраинские съезды» выступали от имени миллионов людей и заявляли о полной поддержке Центральной Рады!

Какова была эта поддержка в реальности, красочно показывают итоги выборов в местное самоуправление, которые прошли летом 1917 года и сформировали единственную на то время легальную и всенародно избранную власть. Так вот, на них все эти «проукраинские силы» потерпели полное политическое поражение. Даже в Киеве они получили всего 24 места из 125 – и это был их лучший результат! Поскольку в других городах он был просто катастрофическим: в Екатеринославле 11 мест из 110, в Одессе 5 из 120, в Житомире 9 из 100, даже в Виннице всего 12 из 60.

На селе ситуация была еще хуже, поскольку там обострялся вопрос передела земли и никому не было никакого дела до «украинства». Народ точил топоры и чистил винтовки, готовясь кто к захвату чужих полей, кто к защите своих. А потому и голосовал либо за тех, кто обещал «землю без всякого выкупа», либо за тех, кто гарантировал «не допустить грабежей». Носили ли при этом кандидаты украинские вышиванки, немецкие шляпы или еврейские кипы, никому не было никакого дела.

Однако превратиться из толпы горлопанов в видимость «украинской власти» Центральной Раде помог… Керенский. Этот «пылкий социалист» очень тяготел к братским социалистическим партиям и очень недолюбливал своих врагов, коими стали как правые и центристы, так и левые вроде большевиков. А еще он мечтал решить свои детские комплексы, утвердившись в качестве очередного российского Бонапарта. А потому выстраивал сеть связей между собой и теми местными органами власти, которые могли бы его гарантированно поддержать. Время было смутное, положение шаткое и регулярно меняющееся, так что эти связи могли играть куда более значительную роль, чем пришедшая в полную негодность бюрократическая вертикаль.

И Керенский нашел общий язык с Центральной Радой, которая предусмотрительно заявляла себя как цитадель социализма в Киеве. И просила от Керенского своего признания в качестве органа власти всей «Украины», подразумевая под этим словом территорию, которую пан Грушевский слюнявым карандашом обвел на карте. Взамен Рада была готова на союз с Керенским, при этом Украина должна была стать частью Российской Федерации. Керенский не возражал и даже прибыл для этого в Киев, где ушлые национал-патриоты тут же продемонстрировали ему шоу: собрали в центре города мужиков и солдат, дали им в руки «национальные флаги» и транспаранты «хай живе!» и создали видимость того, что Центральная Рада пользуется огромной поддержкой населения и армии.

Керенский этому спектаклю поверил и начал относиться к Центральной Раде как к единственной серьезной политической силе Киева, что повлекло за собой катастрофические последствия…

Убогость Центральной Рады и мифическое войско

Советские учебники убеждали нас в том, что советская власть и Центральная Рада были...
...кровными врагами. А современные творения «историков» еще и утверждают, что большевики были сплошь «москалями», которые люто ненавидели всё украинское. О, как же они заблуждаются!

 
Начало хаоса

Откровение третье: большевики были одними из первых, кто оказал поддержку Центральной Раде и признал её как «украинскую власть». Впрочем, самыми первыми её признали немцы и австрийцы, и на это у них были свои причины. Как известно, расшатывание внутриполитической ситуации в России было выгодно для стран Тройственного Союза, поскольку это ослабило бы или вовсе вывело из войны их крупного противника, на фронтах с которым находилась треть германской, половина турецкой и большая часть австрийской армии. Поэтому они всячески поддерживали все, как сегодня сказали бы, «деструктивные силы» внутри России, к которым следует отнести половину тогдашних политических партий и движений.

Но не обольщайтесь насчет остальных – те своими лозунгами об укреплении страны и войны до победного конца полностью соответствовали интересам Англии и Франции. Не зря есть шутка о том, что революция 1917 года в России – это столкновение британских агентов и немецких шпионов.

Итак, в то время как большевики и эсеры спешно разлагали Северо-Западный фронт, который летом 1917-го просто побежал, Юго-Западный оставался наиболее боеспособной частью русской армии. Кстати, именно на нем сделали свою карьеру известные генералы как Брусилов, Корнилов, Деникин, Духонин, Марков, Каппель, Каледин, Врангель и др. И вот этот славный фронт немцы решили… украинизировать. Надеясь, что проникшиеся национальным сознанием солдаты массово оставят передовую и побегут домой, к жинке, горилке и вареникам с вишней. А то и вовсе станут союзниками Германии.

«Для нас представляет особый интерес поощрение максимального развития украинского движения», – писал немецкий посол в Австрии Ведель, который укорял союзников за недостаточное финансирование «национального сепаратизма» в Российской империи. И то верно, жадные австрияки выделяли на это всего по полмиллиона крон в год, которые делили между собой «Просвита» и «Союз освобождения Украины».

Впрочем, даже без финансового вопроса национал-патриоты и большевики были заинтересованы в одном и том же деле. Первые мечтали использовать Германию как союзника против Москвы, вторые добивались выхода из войны, дабы с помощью солдатской массы получить власть. Для первых структуры управления и армия «старой России» были помехой на пути достижения «самостийности», вторым они мешали устроить еще одну революцию. Неудивительно, что летом 1917 года Центральная Рада и Советы рабочих и солдатских депутатов начали сотрудничать между собой.

Более того, Центральная Рада приняла в свой состав полсотни представителей Советов, а большевики и эсеры, в свою очередь, приняли идею создания украинской национальной автономии, одобренную и Лениным. Ильич был совсем не против отдать Грушевскому (фактически – немцам) столько территории, сколько старик-историк отхватил на карте Российской империи. Он словно догадывался, чем всё это закончится.

Таким образом, у этих двух союзников был и общий враг – местные киевские власти (Исполнительный комитет и городское собрание) и русская армия. С первыми разобрались очень быстро: как только Керенский проявил свою поддержку Центральной Раде, к ней с поклоном побежали и члены Исполнительного комитета (вспоминаются «летавшие» на Майдан члены правительства Януковича). Армию же погубил неудачный Корниловский переворот. В результате его Юго-Западный фронт и Киевский военный округ претерпели «чистку», многие решительные генералы были сняты с должностей, а то и арестованы, зато на их места назначены лояльные посредственности.

В самом же Киеве известие о выступлении Корнилова создало ситуацию, которая во многом напоминала август 1991 года. Пока одни испуганно выжидали исхода «мятежа», другие решили «защищать революцию» и создавать бесчисленные комитеты, союзы, гвардии, отряды самообороны.

И в сентябре в Киеве начался полный хаос: чуть ли ни в каждом дворе возникал комитет самоуправления, по улицам ходили вооруженные отряды, а формальная власть смотрела на всё это сквозь пальцы – впрочем, как и коренные киевляне. Именно полная пассивность и безразличие русскоязычного населения города (включая офицеров) уже тогда привели к тому, что они просто проспали своё счастье. Бормоча «это не наше дело» и задергивая шторы, считая, что свой долг они выполнили, проголосовав на выборах, они просто капитулировали и отдались на милость тем, кто не поленился побороться за власть любыми средствами.

«Многовластие» в Киеве длилось два месяца, пока из Петрограда не пришло известие о свержении Временного Правительства. Его сторонники назвали это «контрреволюцией» (как и выступление Корнилова) и торжественно клялись не допустить нарушения стабильности в Малороссии. Киевские Советы уже раздавали патроны вооруженным «красногвардейцам» (собранным еще в дни Корниловского выступления) и сагитированным солдатам, а Центральная Рада сделал вид, что заняла нейтралитет – однако оказывала Советам всяческую помощь. Видимо, уже зная, что в случае победы большевиков она сможет рассчитывать на самостийность Украины.

Перестрелки между красногвардейцами и немногими подразделениями, оставшимися верными штабу Киевского военного округа, длились три дня. А затем, при полном безразличии почти 15 тысяч офицеров, в Киеве была провозглашена советская власть. Через несколько дней, убедившись в том, что всё стихло, Центральная Рада провозгласила создание Украинской Народной Республики…

Больше республик – хороших и разных!

Откровение четвертое: изначально большевики вовсе не являлись противниками УНР. Они просто хотели захватить власть над этой провозглашенной республикой. И у них для этого было куда больше возможностей, чем у завязшей в бесконечных дискуссиях Центральной Рады. Хотя в первые дни существования УНР эти две политические силы очень даже неплохо уживались между собой, отчего Винниченко назвал Раду «украинским Совдепом».

Этот социалист, позже ставший «национал-коммунистом» и перешедший на сторону Ленина, знал, что говорит. Ведь в действительности большой разницы между ними не было: обе стороны были за построение социализма, обе стороны поддерживали создание национальной автономии под названием «Украина», обе стороны были за мир с Германией, и отличались они, наверное, лишь своим отношением к России. А еще они поняли, что власть над Украиной должен получить кто-то один из них. Но имели разную точку зрения, как именно это сделать.

Центральная Рада (разросшись до девятисот дармоедов) довольно пожирала казенные харчи и ждала выборов во Всеукраинское Учредительное собрание, в котором национал-патриоты очень рассчитывали получить большинство мест и стать уже официальными, полноправными депутатами и министрами. В ожидании этого она тешила себя украинизацией вывесок в Киеве да перепиской с «социалистическими правительствами» бесчисленных республик, возникших в конце 1917 года. А было их примерно около сотни. Причем далеко не все из них нравились новой советской власти. Например, автономию Войска Донского она категорически отвергала и провозглашение оного назвала «Калединским мятежом».

Кстати, вы будете сильно удивлены, но Дон восстал вовсе не против коммунизма и не за царя-батюшку. Казаки просто хотели восстановить прежнюю самостийность Войска Донского, упраздненную Петром в 1709 году после восстания Булавина. Многие казаки были даже за социалистические реформы, надеясь получить кусок земли, экспроприированный у зажиточной «старшины». Но в Питере ни о какой автономии Дона не желали и слышать и вообще относились к казакам так же, как футбольные болельщики к ОМОНу. На том и разругались, в результате чего донские казаки-самостийщики поддержали белое движение, а в 1941 году и немецкое вторжение.

Киевский Совет рабочих и солдатских депутатов считал, что никакого Учредительного собрания ни в России, ни в Украине не нужно. Так же не нужна больше Центральная Рада, которая теперь лишь мешала созданию полноценной власти на территории УНР. Поскольку, объявив о её создании, национал-патриоты забыли, что власть нужно не только провозглашать, но и устанавливать. В результате на территории этой самой УНР еще больше усилился хаос. Пока национал-патриоты за кофеем читали вслух Шевченко, нэнька дробилась на новые республики, возникающие как ответная реакция на неприемлемую для населения «украинизацию» и автономию от России. Например, Донецко-Криворожскую республику, Таврическую, Одесскую. Помимо этого на местах (в городах и уездах) еще держались старые местные власти или образовывались новые, не подчиняющиеся вообще никому.

По сути, к концу 1917-го года Центральная Рада стала эдаким гигантским грибом-трутнем, наросшим на теле Киева, и за пределами оного вообще не контролировала ситуацию. А потому его решили сковырнуть. Поводом стало обвинение Рады в том, что она якобы готовит разоружение киевских красногвардейцев и способствует формированию и отправке на Дон, на помощь Каледину и Краснову, «мятежных отрядов».

Упразднить Раду хотели вполне мирным путем: объявить о её роспуске на Съезде советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов Украины, собравшемся 17 декабря. Однако Рада перехитрила большевиков. Когда съезд собрался, на него ворвалась огромная толпа (более тысячи человек) «делегатов от селян», которых собрали и привезли в Киев эсеры-самостийники (прекрасные и находчивые организаторы). Размахивая мандатами, они устроили в зале то, что хорошо знакомо нам по хроникам Верховной Рады: захват президиума с потасовкой. Но только в масштабе на порядок большем. Какая же там была буча! Большевикам и левым эсерам (их союзникам по коалиции) изрядно намяли бока и оттеснили на галерку, а затем «делегаты от селян» избрали в президиум и комитеты людей из Центральной Рады (тогда многие состояли и в Раде, и в Советах одновременно).

Это был почти бескровный (не считая разбитых носов) переворот, который за полчаса лишил большевиков и левых эсеров власти в объявленной УНР. Позор, да и только! И им не оставалось ничего иного, как со стыдом покинуть Киев и срочно выехать в Харьков, задумав проклятым социалистам из Центральной Рады страшную месть.

Почему же в Харьков? Да очень просто: в это время там проходил Съезд Советов Донецко-Криворожской республики. Проходил мирно и чинно, без эксцессов. ДКР была гораздо более реальной республикой, чем УНР. Образовавший её Совет рабочих (и т. д.) депутатов контролировал и Харьков, и многие промышленные города Юго-Востока, налаживал отношения с сельскими советами и «батьками». Не увлекаясь проблемами создания «державных символов» и не будучи обремененной украинизацией, власти ДКР решали насущные вопросы экономики, социального сектора, коммунальной сферы, образования. А главное, у ДКР был самый важный на тот момент ресурс: собственные вооруженные силы, не слишком хорошо подготовленные, но зато дисциплинированные и полные энтузиазма. Именно его была лишена Центральная Рада…

Остается загадкой, какой именно аргумент использовали беглые киевские делегаты, чтобы склонить ДКР не просто к сотрудничеству, а к полной поддержке пусть и советской, но всё же Украины? Ведь именно нежелание входить в состав какой-то там Украины (тогда это слово для многих значило не больше, чем для вас сегодня Скифия или Киммерия) и вынудило местные советы Юго-Востока провозгласить «самостийность от УНР» и создать собственную республику. С намерением в будущем войти в состав РСФСР.

Вероятно, главным аргументом киевлян была поддержка Петрограда. Ленин и Троцкий просто отказались признавать ДКР, заявляя, что признают только Украину в очерченных Грушевским границах. Поэтому перед донецкими и харьковскими большевиками встала непростая дилемма. Не прислушаться к мнению Ленина означало риск быть объявленными мятежниками типа Каледина, со всеми вытекающими последствиями. И, кстати, тогда на юг уже двигался мобильный отряд Муравьева, которого Ленин назначил «начальником штаба по борьбе с контрреволюцией на Юге России». Он двигался подавлять Каледина и самостийность Дона, но был готов надавать по шее и кому-то другому. Хоть киевским социалистам, хоть донецким большевикам – думается, что Муравьеву это было без разницы.

Конечно, «донецкие» могли и сами надавать Муравьеву, однако это привело бы к войне с Советской Россией! Поэтому руководство ДКР выбрало меньшее из зол: согласилось помочь киевским товарищам, надеясь потом уговорить Ильича всё-таки не включать Слобожанщину, Донбасс и Кривбасс в эту странную, непонятно кому и зачем нужную Украину. Повторим, тогда идея жить в Украине и быть украинцами радовала харьковских рабочих и донецких шахтеров не больше, чем если бы сегодня нам объявили о создании тут исламской республики.

25 декабря делегаты собрали объединенный Всеукраинский съезд рабочих (и т. д.) депутатов, на котором был избран Всеукраинский ЦИК, объявленный истинным и единственным правительством Украины. Оставалось только это доказать, что было совсем не трудно. Через несколько дней два военных соединения отправились в западном направлении, чтобы собрать УНР под властью красного харьковского правительства. И только в 1919 году большевики провозгласят уже новую, собственную республику Советскую Украину (УССР).

Тайна пропавшего «війська»

Вопреки траурным завываниям национально-сознательных «историков», силы красных были весьма скромны даже по меркам Гражданской войны. Так мы приходим к пятому откровению: не было никакой огромной армии московских большевиков, неисчислимой ордой наступавших на Киев. Сводная группа, атаковавшая Круты, состояла из донецких красногвардейцев, слобожанских «козаков», матросов-украинцев и солдат-перебежчиков «Украинского полка имени Т. Шевченко». И насчитывала, в лучшем случае, около шести тысяч бойцов. Впрочем, даже при этом они численно превосходили «защитников УНР» раз в десять.

Но куда же пропало колоссальное «українське військо», численность которого заявлялась то в 400 тысяч, а то и даже в три миллиона штыков? Получайте вдогонку откровение номер шесть: а никакой огромной украинской армии тоже не было. Можно сказать, что национал-патриоты пали жертвой собственного обмана.

Помните, как создавалась и разрасталась Центральная Рада, в которую набивались всевозможные «делегаты», часть из которых прибыли туда в солдатских шинелях, с мандатами «собраний украинцев» рот и батальонов? Вот как раз их необузданное красноречие и создало видимость того, что идею самостийной Украины поддерживает практически весь Юго-Западный фронт, численность которого (вместе с резервами и тыловыми службами) и составляла как раз около трех миллионов человек.

Впрочем, довольно скоро эта цифра уменьшилась в десять раз. Именно такая численность «украинских частей» была заявлена на Всеукраинском военном съезде, собранном по инициативе Центральной Рады и пополнившем её ряды своими «делегатами». Кстати, именно на нем был зачитан первый Универсал «К украинскому народу, на Украине и вне её сущему». Но беда была в том, что в заявленных частях далеко не все солдаты и тем более офицеры разделяли идеи украинства. И уж тем более не собирались за них сражаться. Это была призрачная украинская армия, существующая только на бумаге и в воображении национал-патриотов, которая должна была придавать значимость Центральной Раде. Например, перед Керенским, которому показали пару тысяч «ряженых» и заявили, что остальные триста тысяч ждут сигнала Рады на фронте.

Даже 34-й армейский корпус генерала Скоропадского, который тот решил «украинизировать» летом 1917 года, вскоре просто разбежался, проникнувшись национальным сознанием. Так вот бывший царский адъютант порадовал своих будущих друзей немцев, которые затем помогли ему стать гетманом!

Тем не менее, кое-какие «украинские части» в Киеве были. Они действительно носили нелепые селянские зипуны, пришивали к своим папахам янычарские рукава, лепили на них сине-желтые ленточки и участвовали в костюмированных карнавалах типа «парад украинских частей». Это они забавляли коренных киевлян и создали впечатление на Керенского. Их было немного (около 15-20 тысяч), но они проявляли огромную активность! Парадокс лишь в том, из кого они были созданы.

Дело в том, что несколько первых «украинских полков» были созданы из… дезертиров. Оных накопилось в Киеве несколько тысяч, и их ожидала незавидная судьба отправки в штрафные соединения, обратно на фронт. Но смекалистые представители Центральной Рады предложили им влиться в добровольческие украинские части и присягнуть на верность нэньке в целом и Раде в частности. При этом дезертирам даже пообещали, что их поставят на хорошее довольствие и вообще оставят в Киеве. Конечно же никто не стал возражать! Так появились украинские полки имени Б. Хмельницкого и Г. Полуботка, а также несколько других.

Правда, две попытки отправить на фронт эти доблестные украинские части закончились тем, что они подняли мятеж и обвинили командование Киевского военного округа в контрреволюции и измене. Так они и жили в казармах на окраине города, регулярно получая жалование и продукты, устроив там, по отзывам современников, что-то вроде запорожской Сечи (или лагеря разбойников), приближаться к которой боялась даже суровая куренёвская гопота. Кого-то, в конце концов, удалось вернуть на фронт, где они устроили еврейские погромы. Остальные оставались в Киеве, активно участвовали в местных заварушках и были совершенно бесполезны как военная сила. Одни сразу переходили на сторону красных, другие подались к батьке Ангелу, а некоторые и вовсе разошлись по домам.

Ничуть не лучше своих дезертиров были и австрийские военнопленные украинского, а точнее галицкого происхождения. Это были остатки разгромленного «легіона січових стрільців», который по настоянию национал-патриотов восторженно воссоздали в прежнем виде – сохранив и название, и форму этого подразделения австрийской армии. «Стрельцов» сразу же обосновали в Киеве, и Центральная Рада возлагала на них особые надежды, однако не оправдавшиеся…

В поход против Центральной Рады «украинская красная армия» выступала в первых числах января. Перед этим отряды ДКР заняли Екатеринослав, который до конца декабря оставался городом, не признающим ни Украину, ни большевистский переворот в Петрограде. Установив в городе советскую власть, 1200 красногвардейцев ДКР практически без боя вошли в Полтаву: прибывший туда ранее из Киева «украинский полк» просто перешел на сторону красных.

Вторую колонну вел Муравьев, который пошел на Киев замысловатым маршрутом. Точнее, поехал, поскольку этот довольно грамотный полковник (и эсер) был основателем тактики «эшелонной войны»: когда небольшие части продвигались от города к городу по железным или хорошим грунтовым дорогам, устанавливая контроль в ключевых центрах. В начале похода он располагал лишь бронепоездом, отрядом питерских красногвардейцев и отрядом матросов-украинцев с Балтики, которым предложили отправиться домой, но по пути «помочь товарищам». Затем к Муравьеву присоединились части ДКР: красногвардейцы Овсиенко и полк «красного козачества» Примакова. Набиралось до трех тысяч человек, и эта цифра возросла вдвое, когда в Нежине на их сторону перешел очередной «украинский полк» (имени Т. Шевченко).

Вот эти шесть тысяч человек, медленно двигаясь по железной дороге, и подошли 29 января к станции Круты, где их встретили всего около семисот бойцов – всё, что смогла выставить на свою защиту Центральная Рада…

Паническое бегство

В современной интерпретации бой под Крутами показывается чуть ли не как самое грандиозное сражение времен Гражданской войны. Или, как называют её наши националисты, «украино-московской». Однако седьмое откровение, как и седьмая печать, будет последним приговором этому нелепому мифу: бой под Крутами был мелким и незначительным эпизодом тех событий. Круты были вовсе не круты.

Когда в Центральной Раде узнали о том, что на Киев идут красные, среди делегатов началась паника. Некоторые сделали ноги сразу, не дожидаясь канонады. При этом самые расторопные выписали себе командировки в Европу, прихватив с собою казенные суммы на расходы. Остальные ежедневно собирались на заседания, даже издали четвертый Универсал, провозгласивший украинскую независимость. Однако это уже никого не интересовало – так же, как через год, в январе 1919-го, никто не заметит «соборность Украины». В Киеве царил хаос, остановился водопровод, начались перебои с электричеством, закрывались магазины. И главной его причиной стали… несколько еще остававшихся в городе «украинских полков».

Один из них, наспех сформированный из добровольцев (городской гопоты, решившей заняться узаконенным вооруженным грабежом) неожиданно ворвался на заседание Центральной Рады прямо во время торжественного чтения проекта Универсала и стал материть «отцов нации», стреляя из винтовок в потолок. Многие делегаты Рады не без причин обмочили штаны, многие выпрыгивали в окна, кто-то молил Господа и надеялся, что эти «украинские вояки» всего лишь хотят «отжать» у господ серебряные часы. К счастью, всё обошлось без жертв: солдат чем-то задобрили и уговорили покинуть помещение, а члены Рады, вытирая пот трясущимися руками, поняли, что из города нужно бежать. Потому что неизвестно, кого следует опасаться больше – наступающих красных или буянящих «украинских вояк».

Анализ ситуации показывал, что Центральная Рада может рассчитывать лишь на «сичевиков» и несколько отрядов, сформированных из сельских «заможников», то есть куркулей, которые уж точно не перешли бы на сторону красных. Кроме того, поддержку Раде оказали юнкера военных училищ – им было начхать на Раду и Украину, но они исходили из той точки зрения, что установление в городе власти большевиков является нежелательным. Однако их отцы, тысячи засевших по квартирам и гостиницам офицеров, предпочли лишь наблюдать за всем этим в щелку. Надеясь, что ненавистные им большевики и самостийники перебьют друг друга.

В общем, когда восстал «Арсенал», все имеющиеся у Рады силы были брошены на его подавление. При этом, опять же, в Раде боялись не столько рабочих, которые не представляли особой угрозы, сколько наблюдающих за этим «украинских полков». Те стояли в стороне, лузгали семечки и размышляли, чью же сторону принять? Пришлось перекрывать заслонами с пулеметами все подходы к центру Киева, опасаясь, что «богуновцы», «богдановцы» и прочие «полуботковцы» решат перебить Раду и устроить в престижной части города грандиозный погром.

А теперь представьте, что на фоне этого хаоса и грандиозного предательства всего и всех, внутри самой Центральной Рады образовались группировки, планировавшие устроить в ней переворот: арестовать самых одиозных противников большевиков, распустить Раду, провозгласить советскую власть и выйти навстречу красным с просьбой о мире и сотрудничестве.

Поэтому неудивительно, что навстречу Муравьеву отправлять было просто некого, если не считать «украинские полки», которые просто пополнили бы его ряды. Оставалось уповать на энтузиастов, и таковым стал капитан Аверкий Гончаренко, молодой преподаватель школы прапорщиков, переименованной национал-патриотами в «украинскую военную школу имени Б. Хмельницкого». Он поднял курсантов своей школы и повел их блокировать дорогу на Киев, прихватив по пути роту добровольцев, набранную из студентов и гимназистов.

Сегодня их представляют как юных украинских патриотов, практически детей, пронизанных великой украинской идеей. Однако пусть нас не водят в заблуждения фразы типа «украинская сотня». Ведь мы не учитываем тогдашнюю обстановку спешной украинизации и то, что историю Крут писали политики Центральной Рады, которые роты называли сотнями, а киевских курсантов, студентов и гимназистов записали украинцами и даже патриотами. Но кто они были на самом деле? Как правило, в подобные учебные заведения поступали не кухаркины дети, а сыновья среднего класса и аристократии, то есть преимущественно русскоязычной части Киева, к «украинству» относящиеся как к бессмысленному балагану. И отправились эти парни защищать не Украину и Центральную Раду от москалей, а своих родителей и свои дома от большевиков. Хотя, разумеется, никто не отрицает наличие в их рядах нескольких парней, увлеченных украинской национальной идеей.

Кстати, самому младшему из них было около 17 лет. Остальным – около 20. Ведь, не забываем, это были гимназисты старших классов, а также студенты и курсанты. Так что из детских штанишек они давно выросли.

Сам бой под Крутами просто не стоит того, чтобы тратить время на его описание. Он был, повторим, далеко не крутой. Получив сообщение, что «украинский полк им Т. Шевченко» перешел на сторону Муравьева, Гончаренко отказался от задумки длительной обороны, если такая и была. Судя по всему, он попытался применить против «эшелонной» тактики Муравьева проверенную схему времен Гражданской войны в США: медленно отступать вдоль дороги, время от времени устраивая противнику огневые заслоны. Что он и сделал под Крутами, встретив передовые части Муравьева стрелковым огнем и выстрелами из пушки импровизированного «бронепоезда» (паровоза и платформы, обложенной бревнами).

Но не всё в нашей жизни идет по плану. А иногда всё вообще сыпется, как костяшки домино. Вот и тогда план Гончаренко рухнул под целой серией непредвиденных случайностей. Случайно слева, там, где было заснеженное поле, появились свистящие «красные козаки» Примакова. Случайно появился бронепоезд Муравьева (настоящий), открывший беглый огонь из нескольких пушек. Случайно запланированный отход курсантов и студентов превратился в их стремительное бегство. И случайно с полсотни их, замешкавшись и растерявшись, попали в окружение, сложив оружие после недолгого сопротивления. После чего живых пендалями прогнали домой к мамке, а 16 погибших (по другим оценкам 18 или 27) остались лежать, засыпаемые падающим снегом…

В общем, просчет Гончаренко обошелся максимум в 30 жизней доверившихся ему парней – немного, учитывая, что спустя 26 лет, в 1944 году, под Бродами погибнет несколько тысяч двадцатилетних галичан из 14-й дивизии СС, в которой Аверкий Гончаренко служил гауптштурмфюрером – то есть всё тем же капитаном…

Почему 16 (или 18, или 27, максимум 30) превратились в 300, это понятно. Фермопилы, спартанцы, грандиозная армия персов, подвиг, герои. Центральной Раде были просто необходим подвиг и герои, дабы хоть как-то спрятать за ними тот постыдный позорный конец, который постиг её зимой 1918 года. Иначе бы весь мир засмеял тех, кто претендовал на власть над огромной территорией, строил грандиозные планы, а затем позорно бежал от небольшого военного отряда из охваченного хаосом Киева.

Почему именно «студенты»? Не только потому, что это звучит величественно, типа «подвиг подростков». Но прежде всего потому, что они были чуть ли не единственным подразделением, выступившим на стороне Киева, которое в те дни не замарало себя предательством, грабежами или расстрелами, а ведь именно этим тогда занимались разношерстные части «українского війска».

Так что легенда и её персонажи были подобраны не наобум. Однако этот придуманный национально-сознательными фантазерами миф вызывает благоговейный трепет лишь до тех пор, пока мы не докапываемся до истины. И тогда с широко раскрытыми глазами мы открываем для себя истину об одной из самых грандиозных афер в истории, имя которой – Украинская Центральная Рада…
Виктор Дяченко
http://www.from-ua.com/voice/4c1adb0503274.html

Почему именно Иван?

Навязывание христианской религии на территориях русских княжеств, (как впрочем, и по всей Европе) шло как грамотно спланированная PR-кампания, охватывающая все сферы жизнедеятельности людей. Любая религия, прежде всего, захватывает под свое влияние рождение (и смерть) человека. А при рождении человеку дается имя, которое он носит всю жизнь. И если дать имя одного их святых этой религии, то человек всю жизнь невольно станет через это имя пропагандистом данной религии. И никаких  тебе больше затрат на продвижение продукта!

Практически исчезли из обихода такие красивые имена как Ярослав, Всеволод, Святослав, Добрыня и тп, вместо них появились еврейские христианские имена Евсей, Ерема, Еким и т.п., и самым распространенным на Руси становится мужское имя Иван - ассимилированное под наше произношение  иудейское «Иехоханан».  Кстати, оно в разных формах присутствует в языках народов, принявших добровольно-принудительно христианскую веру. Это Джон, Хуан, Джованни, Жан, Ованэс… Видимо, благодаря своей краткости и относительной благозвучности это имя получило несколько большее распространение, чем другие. Хотя имена давали по святцам, и теоретически оно не должно было встречаться чаше остальных. Но факт есть факт, и имя Иван получило наибольшее распространение и стало нарицательным для обозначения русского мужика, да и вообще русских в глазах иностранцев.
www.esperanto-plus.ru/fraz/i/ivan-ne-pomnjashcij.htm

Методы воздействия на избирателей

Методы воздействия на избирателейЗа последние 10 лет Россия претерпела изменения, сравнимые по масштабу, пожалуй, лишь с последствиями событий 1917 года. Они затронули все составляющие нашего государства. Наиболее же радикальные изменения произошли в политической и экономической системах России. Общество столкнулось с новыми политическими процессами, явлениями и проблемами.

Ярким примером таких процессов является практика воздействия на общественное мнение во время избирательных кампаний. Конституция Российской Федерации провозглашает Россию демократическим государством и устанавливает основы избирательной системы с тайным, прямым и всеобщим голосованием. Основную задачу избирательной системы, избирательных кампаний, можно рассматривать как определение тех людей, которые в наибольшей степени соответствуют представлениям населения о защите их интересов в выборных органах власти. Однако на практике эта система деформируется неодинаковыми "стартовыми" условиями кандидатов, различием финансовых и организационных ресурсов, а также использованием специальных методик разрушения имиджа, создания негативного имиджа, коррекции установок электората, манипуляцией общественным мнением и так далее.
Другим примером является воздействие на общественное мнение со стороны различных политических и финансовых групп. Прежде всего, такая практика наблюдается со стороны сравнительно небольшого количества финансовых и финансово-промышленных групп, сконцентрировавших существенную часть финансовых средств и промышленности России. Аналогичная ситуация, в соответственно меньшем масштабе, дублируется на региональном уровне. Переходя определенный уровень развития, экономические группы начинают нуждаться в политическом "прикрытии". Однако возможен и другой механизм возникновения таких групп, когда они появляются на основе политической группы, создающей "под себя" финансовые структуры (как правило, с этой ситуацией мы можем встретиться на уровне отдельных регионов РФ). Для обозначения тех и других мы будем использовать понятие "политико-финансовая группа". Для существования и развития "политико-финансовых групп" в России жизненно важной является возможность лоббирования своих интересов на уровне государственной власти, в глазах населения. Различные "политико-финансовые группы" находятся в состоянии соперничества друг с другом, стремятся оказывать воздействисчна общество и друг друга. Так же, как и в случае избирательных кампаний, мы сталкиваемся с интенсивным использованием различных методов создания положительного имиджа и разрушения имиджа своих соперников. Одним из главных носителей этого воздействия становятся средства массовой информации, с помощью которых соперничество "политико-финансовых групп" превращается в разнообразные пропагандистские кампании, "выбросы компромата", "масс-медиа войны" и так далее.

МЕТОДЫ

Далее мы опишем некоторые методы и техники создания положительного имиджа, его разрушения, и, что особенно важно, противодействия попыткам разрушения (более 30 методов и техник), сопровождая их примерами из практики избирательных кампаний и соперничества "политико-финансовых групп".

"Использование авторитетов (групп влияния)".
Метод состоит в использовании авторитетных, известных для целевой аудитории людей или групп. В качестве таких групп влияния могут выступать известные политические деятели, деятели культуры, известные актеры, руководители предприятий, преподаватели высших и средних учебных заведений и так далее. Для эффективности данного метода важно присутствие следующих факторов: доверие к представителю группы влияния, его известность, высокие профессиональные качества, личные достоинства, высокий официальный пост (в прошлом или настоящем), его близость с целевой группой электората и тому подобное.

В ходе президентской избирательной кампании Б.Н.Ельцина в 1996 году в качестве доверенных лиц были привлечены многие известные артисты, актеры, деятели культуры. Аналогично в ходе избирательной кампании Б.Клинтона в 1992 г. в его поддержку выступили известная певица Барбара Стрей-занд, а известный киноактер Арнольд Шварцнеггер выступал в поддержку его конкурента Джорджа Буша.

Утвердительные заявления".
Метод состоит в распространении различных утверж-•дений, которые представлены в качестве факта, при этом подразумевается, что эти заявления самоочевидны и не требуют доказательств. Эти утверждения могут быть как достоверными, так и нет.

"Победившая сторона".
В данном методе эксплуатируется желание людей быть на стороне победителя, аудитория убеждается в необходимости действовать так, чтобы оказаться "на выигравшей стороне", быть "как все".
В избирательных кампаниях метод часто используется в виде следующих пропагандистских тем: "Кандидат N — кандидат номер один" или "Кандидат N — кандидат-победитель", а также в закреплении темы "Все равно победит N". Например, в избирательной кампании по выборам главы исполнительной власти одного из регионов РФ одна из "избирательных команд" использовала сочетание "... состоятся выборы Президента N", закрепляя в сознании электората связь между выборами Президента и фамилией действующего президента, создавая иллюзию его однозначной победы.

"Принуждающая пропаганда".
Данный тип воздействия использует слова и выражения,
имеющие принуждающий характер. Например, в избирательных кампаниях часто используются листовки с лозунгом: "Голосуй за N" и "Выбери N".

"Использование ценностных слов (относящихся к основным ценностям общества)".
Метод состоит в использовании эмоционально интенсивных слов, которые тесно связаны с основными ценностями, мнениями общества и являются убедительными без дополнительной информации, и связывании их с необходимыми идеями или людьми. Данный метод апеллирует к таким чувствам, как любовь к стране, дому, желание мира, свободы, желания гордиться родиной и так далее.
Для этого используются слова, связанные с такими понятиями, как дом, семья, дети, материнство, патриотизм, любовь, мир, счастье, здоровье, прогресс и так далее. Например, в избирательной кампании в одном из регионов РФ для кандидата-женщины использовался лозунг "N — женщина-мать", который эксплуатировал окраску понятия материнства. В ходе исследования речей спикера палаты представителей Конгресса США Ньюта Гинрича (Newt Gingrich), было установлено, что для описания своей партии он использовал следующие положительно окрашенные слова: активность, создание, искренний, помощь, вызов, изменение, дети, выбор, граждане, убеждения, крестовый поход, обязанность, доверие, семья, свобода, работа, мечта, возможность, мир, благосостояние, защита, права, сила, успех, видение, реформы, социальное обеспечение и другие.

"Неопределенные выражения (положительно окрашенные)".
Метод имеет много общего с методом "использования ценностных слов", но основан на использовании выражений с неуточненным смыслом. Аудитории предлагается возможность искать собственные интерпретации. Например, в избирательных кампаниях нередко встречаются лозунги "Я добьюсь правды (справедливости)", которые, несмотря на неясный, лишенный "конкретики" смысл, в ряде случаев воспринимаются электоратом положительно.

"Перенос положительного образа".
Суть метода состоит в проекции позитивных качеств человека (авторитет, поддержка, престиж) или какого-либо объекта, предмета или моральных ценностей (индивидуальных, групповых, внутриоргани-зационных, национальных и так далее) на другого человека или группу.
Например, во время президентской избирательной кампании во Франции 1965 г. "избирательная команда" кандидата Жана Леканюэ создавала ему имидж "французского Кеннеди", перенося положительный образ Кеннеди на кандидата. В частности, для этого использовались плакаты с изображением кандидата и надписью "Завт-ра ... Жан Леканюэ ... новый человек ... Франция в движении".

"Такой же как все, как мы".
Метод состоит в том, чтобы увеличить доверие той или иной аудитории, обеспечивая идентификацию того или иного человека или группы с этой аудиторией. Для этого кандидатов "очеловечивают". Например, в ходе кампании партии И.Рыбкина использовались телевизионные ролики с фотографиями его детства, студенчества, начала трудовой деятельности ("такой же, как все мы"). Стандартным приемом при реализации метода являются съемки и фотографии кандидата в семье, с детьми, на природе, производстве, рассказ о хобби и так далее.

"Наименьшее зло".
Суть метода состоит в "мягком" признании того, что определенное лицо или курс является неприятным, но любой другой приведет к результатам намного худшим. Эта тема была одной из основных в избирательной кампании Президента РФ Б.Н.Ельцина в 1996 году. Во время "масс-медиа войны Чубайс-Березовский" в одной из газет была опубликована статья с заголовком "Двойка" по поведению? Зато силен, шельмец, в арифметике", вместе с дополнительной информацией о профессионализме А.Б.Чубайса.

"Упрощение проблемы".
Многим людям не доставляет удовольствия долго разбираться в той или иной проблеме, а намного удобнее получить простой ответ на свои вопросы, с другой стороны многим непрофессионалам приятно услышать, что, например, "юриспруденция — это просто опыт каждого человека запутанный применением хитрых слов ", а "современное искусство — просто чепуха"; таким образом, люди потворствуют своему чувству превосходства и опасению признать, что эти области находятся вне их понимания. Суть метода "упрощения" состоит в использовании этих психологических особенностей человека. Сложные социальные, политические, экономические или военные проблемы сводятся к простым интерпретациям. Например, в президентской избирательной кампании "избирательная команда" В.В.Жириновского использовала серию телевизионных роликов, в которых лидер ЛДПР "популярно" объяснял причину экономических проблем России.

"Общественное неодобрение".
Используется для создания иллюзии неодобрения тех или иных действий со стороны общественного мнения. Основная задача метода — создание негативного образа кандидата или группы. Часто реализуется путем подбора различных высказываний "групп влияния", "представителей" различных слоев населения, различных социологических опросов и так далее.

"Неопределенные выражения и намеки, несущие негативную окраску".
При использовании данного метода аудитории предлагается возможность самой находить собственные интерпретации. Используется против отдельных людей, групп, идей и эксплуатирует общественные стереотипы и латентные подозрения. Часто используется в форме следующих намеков: "Ну, вы понимаете, на что обычно живут такие чиновники, как N".

"Перенос неодобрения и негативного образа".
Метод "переноса неодобрения" состоит в создании неодобрения тех или иных персон, действий или идей через демонстрацию тех групп, которые одобряют данные идеи или действия, поддерживают этих персон, но относятся к числу имеющих низкое доверие, тех, которых боятся, ненавидят или презирают. Если группа, поддерживающая определенную политику, относится к числу подозрительных, презираемых или не вызывающих доверия, другие группы могут изменить свою позицию.
Метод "переноса негативного образа" состоит в проекции негативных качеств человека или какого-либо объекта, предмета или моральных ценностей (индивидуальных, групповых, внутриорганизационных, национальных, патриотических) на другого человека или идею для того, чтобы дискредитировать его. Например, во время избирательной кампании 1986г. во Франции социалисты выпустили плакат с изображением волка с длинными зубами и надписью: "А почему, милые правые, у вас такие большие зубки?". Во время "масс-медиа войны Чубайс-Березовский" одна из статей, направленных против Б.А.Березовского, развивала следующую тему: "...чеченский командир говорит: ...почему бы не любить Березовского, он если и украдет, то не у нас, а у России... нам что-то до-станется". Также в статье приводились данные о близких отношениях Березовского и Коржакова. Таким образом, происходит перенос отрицательного образа чеченского командира и А.Коржакова на Б.А.Березовского.

"Наклеивание ярлыков".
Метод аналогичен методу "Перенос неодобрения и негативного образа" и состоит в эксплуатации предрассудков и стереотипов населения через "наклеивание ярлыка". Ярлык квалифицирует этот объект как что-то, чего аудитория боится, ненавидит, испытывает отвращение, находит подозрительным или нежелательным и др.
В России в качестве таких ярлыков в разное время использовались слова партократ, дерьмократ, коммуно-фашист, красно-коричневый и др. Уже упоминавшийся нами спикер палаты представителей США Ньют Гинрич для описания его оппонентов (демократической партии) использовал следующий набор негативных слов ("ярлыков"): жалость, обман, принуждение, обвал, падение, коррупция, кризис, задержка, уничтожение, деструктивность, поглощение, ставить под угрозу, неудача, провал, некомпетентность, болезнь, предательство, бюрократия, тратить время, радикальность, ложь, лицемерие.
Во время "масс-медиа войны Чубайс-Березовский" одним из наиболее интересных методов, направленных против А.Б.Чубайса, было одновременное "наклеивание ярлыка" большевика и антикоммуниста, несмотря на их во многом противоположное содержание.
Таким образом "индуцировалось" отрицательное отношение к А.Б.Чубайсу как со стороны коммунистически, так и демократически настроенной аудитории: "Но главными носителями большевизма являются профессиональные антикоммунисты, "молодые реформаторы" — Чубайс и его команда". Напротив, на Б.А.Березовского в ряде статей "наклеивался ярлык" "нового Распутина", "чиновника-банкира" и "серого кардинала".

"Опережающее использование затруднительного вопроса или проблемы".
Метод состоит в использовании вопроса или проблемы, затруднительной для другой стороны, с одновременной подготовкой широкого освещения, для того, чтобы спровоцировать другую сторону на не выгодные для нее действия.
Например, в одной из избирательных кампаний использовался затруднительный для кандидата вопрос по следующему сценарию: на первом этапе была обнародована часть негативной информации, кандидат, предполагая отсутствие дополнительной негативной информации, использовал метод "опровержения", после чего была опубликована оставшаяся часть негативной информации. Реализация этого сценария привела к значительному снижению доверия электората к данному кандидату.

"Использование пугающих тем и сообщений".
Пугающие темы и сообщения являются одним из самых эффективных средств воздействия. Как правило, реализация этого метода направлена на стимулирование тех или иных действий аудитории.
В случае избирательных кампаний этими действиями может быть голосование "за" или, напротив, голосование "против" того или иного кандидата. Побочной, а в ряде случаев и основной задачей этого метода выступает разрушение положительного имиджа и создание отрицательного. В этом случае тот или иной кандидат, партия, "политико-финансовая группа" представляется в качестве угрозы жизни, безопасности и благосостоянию граждан, устойчивости социальной системы общества и так далее.
Так, в кампании Президента США 1964 года "избирательная команда" Линдона Джонсона использовала телевизионный ролик с маленькой девочкой, которую уничтожал ядерный взрыв, что ассоциировалось с его конкурентом Барри Голдуотером. Во Франции правые выпустили брошюру "Теряешь лишь раз в жизни", которая имела антисоциалистскую направленность. На обложке находился крестьянин, заключенный в стилизованную под тюрьму избирательную урну, а брошюра содержала угрозы обобществления собственности, потери продуктивности хозяйств, оболванивания детей в контролируемых коммунистами сельских школах — в случае победы социалистов.
В целом эффективность метода зависит от присутствия следующих компонентов:
1. Угроза. Наиболее действенной является угроза жизни, имуществу, благосостоянию, безопасности, статусу и так далее.
2. Как избежать угрозы. Для эффективности применения метода является важным предложить четкие и простые инструкции, как избежать угрозы или уменьшить ущерб от нее.
3. Уверенность аудитории. Целевая аудитория должна быть уверена в том, что эти действия будут эффективны и она в со-стоянии их выполнить.
Во время избирательной кампании в Германии в 1932 году Адольф Гитлер использовал следующий текст: "На улицах нашей страны смятение. Университеты полны бунтующими студентами. Коммунисты пытаются уничтожить нашу страну. Россия пугает нас своей силой — Республика в опасности. Опасность изнутри, опасность извне. Нам необходим закон и порядок. Без него нашей нации не выжить".
Интересно сравнить этот текст с текстом оппозиционной газеты "Завтра": "Ужас пришел в русские семьи. Заглядывает в черные окна нетопленых домов. Склоняется к колыбелям некормленых детей. Нависает, как бред, над больничными койками ветеранов... Идет зима с залысинами Черномырдина... Дума, и в третий раз не утверждай Черномырдина!... Не оскверни себя кровью соотечественников".
Одной из форм метода является использование "страха изменений". Люди обычно опасаются изменений, в особенности неожиданных и тех, над которыми они не властны. Цель использования страха изменений" состоит в предупреждении целевой аудитории от тех или иных действий.

"Заострение внимания".
Этот метод во многом сходен с методом "Упрощение проблемы". Сложные идеи, события или действия другой стороны сводятся к тому или иному уязвимому для нее пункту.

"Имитационная дезинформация".
Метод состоит во внесении изменений в пропаганду другой стороны. Эти изменения придают ей другое направление, снижают доверие к ней, создают негативный образ. Используется в виде подмены листовок, высказываний кандидатов или групп. Например, в ходе одной из кампаний были выпущены листовки с избирательной программой и дизайном листовок другой стороны, однако программа содержала положения, неприемлемые для электората. Другим примером применения метода является выпуск поддельной листовки за подписью одного из кандидатов с сообщением о снятии своей кандидатуры, что имело место в одном из регионов РФ.

"Прямое опровержение".
Метод состоит в прямом опровержении всех элементов пропаганды другой стороны.

"Игнорирование".
Состоит в игнорировании элементов и тем другой стороны, основан на том предположении, что негативная тема, остающаяся на слуху", приносит больший ущерб по сравнению с темой, появившейся на короткий промежуток времени. Наиболее эффективен в случае незначительности темы, небольших ресурсов другой стороны для его "раскручивания", а также в случае высокой достоверности негативной информации.

"Отвлекающая пропаганда".
Метод состоит в отвлечении и переносе внимания целевой аудитории с тем пропаганды другой стороны на другие темы. Достаточно часто используется государственной властью. Например, общеизвестным становится тот факт, что за моментами активизации критики Президента США по "сексуальной линии" практически сразу же активизировались темы Ирака, нанесения бомбовых и ракетных ударов, террористов и так далее. В России в моменты различных кризисов возникала тема захоронения В.И.Ленина.

"Уменьшение значимости темы".
Метод основан на переносе акцентов на менее негативные элементы темы, кратком затрагивании и "не упоминании" темы и так далее. Используется совместно с методом "Отвлекающей пропаганды".

"Превентивная пропаганда и опережение".
Метод состоит в превентивном использовании пропагандистской темы, которая может быть взята другой стороной, с измененными и смягченными компонентами или элементами для уменьшения доверия к теме. Более того, контрпропаганде в целом свойственен именно опережающий характер. В практике психологических операций часто используется в форме опережающего выдвижения обвинений к другой стороне.
В избирательных кампаниях нередко используется путем выдвижения очевидно надуманных обвинений к кандидату, с последующим широким опровержением этих обвинений. Например, в ходе избирательной кампании в одном из регионов РФ "избирательная команда" одного из кандидатов использовала этот метод следующим образом: было выдвинуто заведомо ложное обвинение в присвоении коммерческого кредита кандидатом, а затем обеспечено широкое опровержение, построенное на отсутствии данной формы кредита в банковской практике.
Поскольку первоначальное обвинение было якобы сделано со стороны конкурента кандидата, дальнейшие его попытки использовать информацию об аналогичном факте, обладавшем значительно большей достоверностью, были нейтрализованы.

"Ограничительные меры".
В избирательных кампаниях метод трансформируется в работу по сбору и уничтожению наглядной агитации конкурентов нарушению циклов ее производства и распространения.
Например, в одной из избирательных кампаний "избирательная команда" одной из сторон организовала внеочередное праздничное мероприятие на типографии, в которой печаталась наглядная агитация другой стороны, что привело к срыву ее плана распространения и, в конечном итоге, к существенному отставанию другой стороны.

"Использование эвфемизмов".
Данный метод схож с использованием метода"наклеивания ярлыков" наоборот. Состоит в замене общепризнанных и эмоционально окрашенных обозначений тех или иных объектов или фактов на слова, имеющие меньшую эмоциональную окраску или менее понятные.

"Псевдологические выводы".
Метод состоит в использовании неправильных логических выводов. Например, на основе факта о поддержке кандидатом идеи об увеличении вмешательства государства в экономику и того факта, что коммунисты также выступают за вмешательство в экономику, делается вывод, что кандидат — коммунист.
В качестве разновидности метода выступает его совместное использование с методом "выборочный подбор информации", когда логические выводы делаются на основе специально ограниченного массива информации. В избирательных кампаниях особенно часто используется при проведении различных социологических опросов, развитии и поддержке пропагандистских тем и так далее.

"Нарушение логических и временных связей между событиями".
Используется для снижения эффекта "воздействия" другой стороны, а также создания иллюзии тех или иных тенденций и ситуаций. Например, с помощью метода предупреждается неявное создание (или, напротив, создается) из отдельных негативных фактов общей существенно негативной тенденции или фона. Применяется совместно с методами "выборочный подбор информации" и "псевдологические выводы".

"Замена источника сообщения".
Метод является противоположностью метода "имитационная дезинформация" (замена содержания при неизменном источнике сообщения) и состоит в замене источника сообщения для увеличения или уменьшения доверия к сообщению. Например, для уменьшения доверия к тому или иному факту приводится источник, не заслуживающий доверия.
Напротив, для того, чтобы избежать предположений в "ангажированности" и, таким образом, увеличить доверия к сообщению, производится "дистанцирование" и приводится какой-либо независимый источник.
В качестве распространенного варианта выступает сообщение, появляющееся в зарубежных странах, с последующей "републикацией" со ссылкой на зарубежный источник.

"Формирование окружения".
Метод состоит в специальном формировании информационного окружения вокруг того или иного факта для снижения или, напротив, увеличения его эффекта или степени доверия к нему. Например, если факт, действительно имевший место, подается в окружении ложной информации, это приводит к снижению доверия к нему.

"Уменьшение значимости темы".
Метод основан на переносе акцентов на те элементы события или темы, которые имеют меньшую негативную окраску, кратком затрагивании и "не упоминании" темы, использовании нейтральных или противоречивых комментариев. Используется совместно с методом "формирование окружения".

"Выборочный подбор информации".
Суть метода состоит в специальном подборе тех фактов, которые являются более выгодными для одной из сторон. В дальнейшем набор этих фактов используется в телевизионных передачах, публикациях, выступлениях, создавая иллюзию той или иной тенденции или ситуации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
К сожалению, нет никаких оснований ожидать существенного уменьшения практики воздействия на общественное мнение с помощью различных методов и техник. Во многом это связано с отсутствием утвердившихся моральных норм и традиций политики и бизнеса в России. По-видимому, необходимо признать, что существование такого рода воздействия в значительной мере является неприятной, но органической частью политической и социальной системы демократического государства, в котором отсутствуют жесткие ограничения на циркуляцию информации, свойственные странам с тоталитарным строем.
Пожалуй, здесь правомерно сравнение с техническим прогрессом и применением его достижений в военной сфере, когда за переходом на более высокую ступень технического развития человечества следовал переход на более высокую ступень развития средств ведения войн.
Тем ни менее, "западное общество" во многом выработало определенное противоядие такому воздействию, оно знает о существовании методов и техник воздействия на общественное мнение, имеет устойчивые традиции существования различных мнений и твердой позиции средств массовой информации.
Основываясь на этом, автор полагает, что существование и применение развитых методов воздействия на общественное мнение должно уравновешиваться наличием открытой информации о принципах их работы, во что и вносит свой вклад.

www.33333.ru

Слухи как социальное явление и как орудие психологической войны

Феномен слухов стал объектом внимания психологов в нашей стране еще в 20-х годах. Причиной этому послужили политические реальности того времени, когда противники молодого Советского государства, воспользовавшись неграмотностью и суеверностью значительной части наделения, устойчивыми традициями к изустной передаче различных сведений, превратили слухи в «устную газету контрреволюции». Клеветнические слухи, преднамеренно распространявшиеся классовым врагом, выражали страх перед новой властью, агрессивность по отношению к ее руководителям (слух о «германских шпионах, привезенных в Россию в запломбированном вагоне»), надежды их авторов на «скорый крах большевиков». Несмотря на сравнительно быстрое «умирание» подобных слухов, они успели причинить немало вреда, повлияв на политические настроения и мнения, оценки и поведение значительных групп людей. Освобождение сознания от привнесенного в него заведомого обмана пришло для многих тысяч из них через участие в гражданской войне на стороне контрреволюции, через годы эмигрантской нищеты и унижения добровольных изгоев, запуганных «зверствами московской Чека», «разрушением многовековой культуры».

На вопрос о политико-психологической значимости проблемы клеветнических слухов, преднамеренно распускавшихся буржуазией о Советской власти, особо остановился В. И. Ленин в речи при закрытии X съезда РСДРП. Как на средство борьбы со слухами он сослался на брошюру Э. Кларка «Факты и домыслы о Советской России»

* *
Проблема слухов оказалась в поле внимания исследователей и в связи с необходимостью внедрения печати в деревне, остававшейся еще в значительной степени неграмотной и в силу этого подверженной стихии суеверных домыслов. Сейчас трудно без улыбки читать пожелтевшие страницы периферийных газет 1922-1923 гг., в которых комментировались слухи о «скором конце света» в связи с падением крупного метеорита, небесный след которого видели в нескольких губерниях Центральной России-В сообщениях газет тогда энергично разоблачались досужие домыслы о полопавшихся в окнах домов стеклах, о том, что «метеор на четыре сажени ушел в землю», о том,, что он «весь золотой» и упал якобы в озеро Эльтон, в котором вода мгновенно закипела. Похожая ситуация возникла и в связи с крымским землетрясением 1927 г. Согласно циркулировавшим тогда слухам, Крым должен был «опуститься в Черное море», а некоторые газеты всерьез обсуждали эту возможность, подливая горючий материал в стихию слухов.

На рубеже 20—30-х годов слухи превратились в активное оружие недобитых врагов Советской власти. Они преднамеренно распространяли вымыслы о «божьей каре» за чтение журнала «Безбожник», о «моровой язве» в виде малярийной эпидемии, о тракторах, «от которых земля пропитается керосином и родить не будет». Каждое сколько-нибудь значимое событие — нота Керзона, убийство Воровского, конфликт на КВЖД — становилось отправным пунктом для распространения клеветнических слухов, а само событие толковалось как подтверждение достоверности самых невероятных вымыслов. Отмеченные прецеденты показывают, что проблема слухов совсем не нова для тех. Кто занимается пропагандой и контрпропагандой. Эта проблема пришла в современность осложненной достижениями научно-технической революции, используемыми во зло идеям революционного развития и вопреки духу разрядки международной напряженности. Для этой цели используется также широкий туристский обмен, радиовещание у громадный объем тончайших исследований в области психологии информационных процессов в приложении к процессам преднамеренной дезинформации.

Феномен слухов эмпирически хорошо знаком любому взрослому человеку, и особенно идеологическому работнику. Но, как это часто бывает, хорошо знакомые явления труднее всего поддаются дефинициям. Не пытаясь давать здесь строгих определений, уточним ряд критериев, позволяющих с некоторым приближением выделить феномен слухов в многомерном процессе социального общения.

Прежде всего, слух, как таковой, является феноменом межличностной (реже — публичной), но не массовой коммуникации. Тот факт, что каналы буржуазной печати, радио и телевидения порой становятся источниками слухов или отражают в своей продукции уже циркулирующие слухи, способствуя таким образом их дальнейшему распространению, не меняет главного — обязательности критерия межличностного общения. Непосредственное восприятие реципиентом сообщений средств массовой информации не относится к собственно циркуляции слухов. О слухах можно говорить лишь после того, как некоторый сюжет, даже почерпнутый из продукции массовых средств, становится фактом межличностного общения. Регулярные колонки в журналах («Вашингтонские слухи» в журнале «Ю. С. Ньюс энд Уорлд Рипорт», например) иногда распространяют заведомо недостоверные сообщения в виде инспирированной «утечки информации» в интересах тех, кому это выгодно по политическим мотивам. Сообщения такого рода отнюдь не всегда являются слухами в точном значении этого слова, даже если они названы таковыми.

Далее, по своим коммуникативным функциям слухи относятся к типу информативных сообщений, т. е. таких, ядро которых составляют сведения о реальных или вымышленных событиях. Следует подчеркнуть, что понятие «информативность» здесь используется в терминах теории коммуникации и ни в коей мере не предполагает достоверности сообщаемых сведений. Напротив, факты, ставшие сюжетами слухов, в процессе передачи искажаются, иногда до неузнаваемости, в соответствии с выявленными закономерностями изустной передачи сообщений.

Наконец, для слуха характерно то, что передаваемые сообщения эмоционально значимы для аудитории.

Таким образом, под слухами и их циркуляцией понимаются такие процессы межличностного общения, при которых некоторый эмоционально значимый сюжет становится достоянием обширной и чаще всего рассредоточенной аудитории. Своевременное выявление эмоциональной характеристики слуха, определение границ его распространения, интенсивности его циркуляции позволяют вынести квалифицированное суждение о доминирующих в некоторой социальной общности настроениях и мнениях, об информационной обстановке и возможных путях ее улучшения, если она неудовлетворительна. Сам факт появления слуха — стихийно возникшего или преднамеренно распространенного — свидетельствует о том, что интерес людей к важной (по их представлениям) проблеме остался не удовлетворенным через средства массовой коммуникации. Этот вывод был сделан советскими исследователями еще в 20-е годы, и основания считать, что он не утратил своей значимости и поныне. Например, слух о неудаче со строительством телевизионной башни в Риге, о просчетах в ее проекте, отмеченный и умело разоблаченный газетой «Советская Латвия» [7], в конечном итоге являлся результатом дефицита информации по волнующему людей вопросу и недоработкой Местных органов печати, радио и телевидения, лекторского актива.

Анализ феномена слухов требует выявления ряда характеристик — пространственно-временных, экспрессивных и информационных.

Закономерность распространения изустно передаваемых сообщений внутри социальных групп в пределах некоторого пространства позволяет классифицировать слухи по миому общему признаку — по уровню, на котором они циркулируют. Как следствие, можно выделить слухи «локальные», отмеченные внутри относительно небольшой социальной группы, которой может быть население деревни или городка, коллектив предприятия или учебного заведения, зрители кинотеатра или стадиона, пассажиры поезда или теплохода. В марте 1984 г. президент Пакистана Зия-уль-Хак, выступавший в Пешаваре перед громадной аудиторией, заполнившей городской стадион, вдруг увидел, что его слушатели быстро исчезают. Вскоре выяснилось, что среди присутствовавших возник и моментально распространился слух о том, что под трибуной президента заложена бомба большой мощности. Этот «локальный» слух был весьма недолговечным — бомбы не было, что выяснилось тотчас же, но сам факт успел стать «новостью», немедленно распространенной мировыми информационными агентствами. Следующий уровень можно назвать «региональным»: это ситуация, при которой слухи могут циркулировать в связи с ценностями и целями населения области или группы областей, республики, географического региона. Отмечен факт ограничения распространения слухов региональными рамками по принципу религиозности, этнического расселения, занятия определенными промыслами, подверженности общей опасности в стихийном бедствии. Наконец, следует выделить уровень «национальный» и «межнациональный». Придя в какую-то страну с «помощью» зарубежного радиоголоса, некоторой слух циркулирует в национальных рамках, утратив любые межнациональные черты. Именно так происходило преднамеренное «подсаживание» провокационных слухов в событиях в Венгрии в 1956 г., в Чехословакии в 1968 г., в Польше в начале 80-х годов.

Временные рамки, в пределах которых может циркулировать слух, обычно ограничиваются контрпропагандистскими мерами и их эффективностью. Однако могут быть ситуации, в которых «локальный» слух, прекращенный своевременным информационным противодействием, возрождается в другом, месте или превращается в «региональный». Возможны также ситуации, характеризуемые долговременным циркулированием одного и того же сюжета. Один из драматических примеров подобного рода был описан в газетной статье В. Щепоткина «Ходят слухи...». Автор рассказал об информационном бездействии руководителей одного среднерусского города в условиях, когда в результате холодов был выведен из строя отопительный котел. Заурядная авария стала обрастать «подробностями», которые приводили к выводу о чуть ли не преднамеренной диверсии. За суматохой работ по ликвидации аварии работники горисполкома не дали жителям города никакой информации о том, что действительно произошло. Развязка наступила через несколько месяцев на выборах в местные Советы. Председатель исполкома, вновь выдвинутый кандидатом в депутаты городского Совета, оказался неизбранным...

По экспрессивной характеристике, составляющей тип эмоциональных состояний, отражаемых сюжетом слуха и типом доминирующей эмоциональной реакции, различают три типа слухов, характер которых достаточно ясно представлен в их обозначениях: «слух-желание», «слух-пугало» и «агрессивный слух».

«Слух-желание» чаще всего представляет собой попытку выдать желаемое за действительное, причем в условиях, когда реальность приходит в противоречие с тем, что людям необходимо. Хрестоматийным примером такого слуха стало долгожданное и долго обсуждавшееся в середине XIX в. в среде русских крепостных крестьян освобождение. Молва утверждала, что освободят всех участников Крымской войны (отчего многие добровольно шли в армию), упоминались и другие условия. Эти слухи отражали страстное стремление крестьян к свободе и в то же время веру в доброго «царя-батюшку». Однако задержавшееся на несколько лет после окончания Крымской войны освобождение и несбывшиеся надежды порождали массовый протест, восстания и побеги. Циркуляция стихийно возникавших слухов, таким образом, в чем-то ускорила складывание ситуации, в результате которой царское правительство действительно вынуждено было отменить крепостное право.

Слухи, отражавшие желания и надежды, в XX в. стали средством активной деморализации политического противника. В истории пропаганды зарегистрированы прецеденты преднамеренного распространения таких слухов с задачей деморализации людей в военных условиях. Гитлеровская агентура многократно распускала в США слухи типа: «Война к рождеству кончится»; «Германии не хватит нефти и на полгода»; «Через два-три месяца в Германии будет государственный переворот». Нечто подобное было в годы «странной войны» во Франции. Каждый раз, когда подходил фигурировавший в сюжете такого слуха срок, а желаемое не происходило, как правило, наступала заметная депрессия общественных настроений, усиление негативно окрашенных оценок в мнений.

«Слух-желание», который мог иметь далеко идущие политические последствия, возник в дни переворота в Чили в сентябре 1973 г. В условиях крайней неопределенности по всей стране разнеслась «новость» о том, что сохранившая верность правительству Альенде бригада под командованием прогрессивно настроенного генерала Пратса движется к столице, «обрастая, как снежный ком, добровольцами». В такой форме этот сюжет был зафиксирован зарубежными агентствами, подхвачен прогрессивными радиостанциями и органами печати. К несчастью, слух оказался недостоверным. Карлос Пратс (находившийся в Сантьяго по домашним арестом) был доставлен на телевидение, «проинтервьюирован» перед широкой аудиторией, и это оказало временно деморализующее влияние на силы, готовые было сопротивляться перевороту.

Из приведенных примеров видно, что «слух-желание» не является таким малозначительным и безобидным феноменом, каким может выглядеть на первый взгляд. Стимулируемые им ожидания закономерно сменяются фрустрацией, которая, в свою очередь, способна порождать либо агрессивность, либо апатию, нарушая нормальное функционирование социальных общностей.

«Слух-пугало» обычно выражает боязливое предвидение каких-либо неприятных событий и становится возможным благодаря довольно распространенной привычке не очень далеких или суеверных людей пессимистически ожидать худшего. Мотивом для воспроизведения «слуха-пугала» чаще всего служит удовлетворение от разделенного с кем-либо страха и тайная надежда на возможность опровержения пугающего сюжета. Но даже если опровержение не происходит из-за отсутствия у слушателя соответствующей информации, то разделенный страх переносится легче. «Слухи-пугала» часто возникают в периоды социального напряжения или острого конфликта (стихийное бедствие, война, революционная ситуация, государственный переворот и т. д.), и их сюжеты варьируют от просто пессимистических до откровенно панических. Преднамеренное распространение слухов такого типа давно стало излюбленным элементом идеологических, политических и экономических диверсий.

Так, в борьбе против пришедших к власти антиимпериалистических сил противник в течение десятилетий использует достаточно ограниченный набор «надежных» сюжетов. Некоторые из них видоизменяются в зависимости от культурных, религиозных традиций аудитории, другие же остаются практически неизменными. Последние касаются, например, приближающегося якобы повышения цен на продукты или их полного исчезновения (Чили, 1971—1973 гг.; Никарагуа, 1980 г.; Афганистан, 1980 г. и т. п. Принимая эти слухи за чистую монету, многие люди бросаются лихорадочно приобретать зачастую вообще не нужные им товары или в неразумных количествах, что приводит к действительному искажению конъюнктуры рынка: товары исчезают или растут в цене. При недостаточном внимании к этому явлению со стороны руководства доверие к официальным источникам может снижаться, а доверие к источникам слухов возрастать.

Аналогичным образом распространяются слухи о грядущем контрнаступлении реакции, военном перевороте, о неотвратимом отмщении гражданам, активно сотрудничающим с революционными силами, и т. д. Усиление пессимистических настроений стимулируется также весьма типичными слухами об имеющихся якобы разногласий в борьбе за власть среди руководителей прогрессивной партии и правительства.

В странах, большинство населения которых малограмотно, в которых имеются некоторые специфические традиции и проблемы, под них обычно подстраиваются «распространяемые сюжеты: прогрессивные руководители будто бы планируют истребление всех нетрудоспособных стариков и калек (Эфиопия, 1975 г.), стерилизацию детей (Мексика, 1974 г.; Индия, 1975 г.). В период коллективизации в нашей стране по различным районам Кавказа и Средней Азии циркулировал удивительно однообразный слух будто в колхозах всех мужчин и женщин заставят спать «под одним большим одеялом». Примечательно, что аналогичные слухи распространялись впоследствии в тех традиционно мусульманских странах Азии и Африки, которые вставали на прогрессивный путь кооперации сельского хозяйства. Очень характерно для буржуазной пропаганды периодическое распространение «слухов-пугал» — вроде того, который упорно распространялся в разных штатах США в 1981 г.: «Русские спрятали в океане вблизи Манхэттена и у берегов Калифорнии кобальтовые бомбы» — и вызвал поток писем американских граждан в Москву с просьбами «не взрывать эти бомбы», «убрать бомбы» и т.д.

Агрессивный слух обычно основывается и а предрассудке и выражает собой резко негативное отношение некоторой группы людей к объекту, фигурирующему в сюжете слуха. Элемент агрессивности часто присутствует в пугающих слухах. Не случайно, например, что под влиянием слухов о стерилизации детей многие родители не только стали в панике забирать детей из школ, но и в ряде случаев устраивали погромы; реакцией на слух о «большом одеяле» подчас становились контрреволюционные акции крестьян, поощряемые реакционным мусульманским духовенством; слухи с сюжетами типа «кобальтовых бомб» стимулировали очередные всплески антисоветских настроений по поводу «русской военной угрозы», помогая военно-промышленному комплексу добиваться новых ассигнований на вооружения.

Вообще «агрессивные слухи», так же как и «слух-пугало», чаще возникают в период социальных напряжений, но преимущественно таких, которые связаны с межгрупповыми конфликтами (хотя известны случаи, когда схема «они — мы» срабатывает даже при явно стихийных бедствиях — последние приписываются проискам враждебных группировок). Вот некоторые характерные сюжеты: «В Леопольдвилле конголезцы вырезают белое население» (Конго, 1960 г.); «Беспорядки в Панаме вызваны кубинскими агентами» (Вашингтон, 1964 г.); «Правительство отправляет пищевые продукты на Кубу л в Россию» (Никарагуа, 1980 г.) и т. д.

Очевидно, что деление на «слухи-желания», «слухи-пугала» и «агрессивные слухи» во многих случаях достаточно условно, поскольку один и тот же циркулирующий сюжет способен выражать различные отношения и эмоции в различных слоях антагонистического общества.

Столь же условна классификация на основании второй — информационной — характеристики, выражающей степень достоверности слухов, т. е. степень соответствия сообщаемых фактов существенным сторонам действительного события. По этому основанию слухи подразделяются на четыре типа: от абсолютно недостоверных (отражающих по-существу только настроения аудитории) до относительно близких к действительности. Условность в данном случае определяется тем, что в процессе Циркуляции сюжет слуха трансформируется, чем снижается степень его достоверности.

Вместе с тем замечена и противоположная закономерность — повышение достоверности слухов, когда их сюжеты стимулируют события. Так было в приведенных выше слухах об отмене крепостного права в России и действительном исчезновении продуктов питания из-за их неумеренной закупки людьми, побуждаемыми слухом об их скором исчезновении. Та же закономерность отмечается и в ходе наблюдений за подготовкой реакционных переворотов в ряде стран Латинской Америки. Длительное распространение слухов о грядущем перевороте порождало. У населения нарастающее ощущение неопределенности, нервозность, стресс и снижало способность к организованному сопротивлению, а действительный переворот воспринимался колеблющимися слоями как облегчение, связанное с ликвидацией неопределенности.

В конечном счете трансформация слухов в любую сторону отнюдь не приводит к их полной достоверности, так как передающие сюжет люди неизбежно привносят при каждом последующем изложении какие-то новые детали, опускают другие, заостряя внимание на чем-то, им представляющемся важным. Общие тенденции в трансформации слуха при его циркуляции в некой социальной среде выражаются тремя типами процессов — сглаживанием, заострением и адаптацией.

Первая тенденция состоит в том, что фабула становится короче за счет исчезновения тех деталей, которые данной аудитории представляются несущественными. Такими деталями могут стать цвет и марка столкнувшихся автомобилей, одежда и имена участников события, дата предстоящего события, название места происшествия.

Вторая тенденция состоит в увеличении масштабов тех деталей, которые представляются существенными: количества действующих лиц, количества жертв, степени достигнутых успехов, имевших место неудач, социальной значимости события и т. д. Подчеркнем, что бессознательная оценка существенности или несущественности конкретных деталей определяется не только и не столько их объективным соотношением, сколько свойственной аудитории моделью мира — доминирующими ценностными ориентациями, ожиданиями, нормативными установками. В зависимости от них та или иная деталь может оказаться «сглаженной» либо, наоборот, «заостренной». Скажем, если одежда, цвет волос, глаз, имена участвовавших в драке людей отражают их национальную, религиозную, классовую принадлежность, а в регионе сложились напряженные отношения, слух может быстро приобрести агрессивную окраску, а соответствующие детали станут доминирующими (хотя в действительном событии могли играть второстепенную роль); цвета попавших в аварию автомашин становятся существенными деталями в культуре, где царят предрассудки цветовой символики; марки и номера автомашин — в аудиториях, связывающих с этими признаками социальную принадлежность водителей или пассажиров, и т. д.

В приведенных примерах легко просматриваются черты третьей из отмеченных тенденций — адаптации фабулы слуха к доминирующей и аудитории модели мира. Более строгой иллюстрацией этой закономерности служит лабораторный эксперимент, в котором одному из испытуемых в группе белых американцев демонстрировалась в течение нескольких секунд фотография двух спорящих мужчин: белого и негра. Белый вооружен раскрытой бритвой, черный безоружен. Первый испытуемый рассказывал содержание фотографии второму (который фотографии не видел), второй — третьему и т. д. Характерный эффект состоял в том, что в результате серии последовательных передач бритва «перескакивала» из рук белого в руки негра — сказывался жесткий стереотип «агрессивного негра».

Сглаживание, заострение и адаптация могут дополнять друг друга и по мере распространения слуха приводить к радикальному отклонению его фабулы от реальности. Если же при этом распространение слуха направляется соответствующей деятельностью спецслужб, то его фабула может вообще не иметь объективного референта, и тем не менее, как уже отмечалось, циркулирование слуха способно в определенных случаях служить фактором, обусловливающим подлинное осуществление событий, напоминающих его сюжет.

Отсюда возникает главная задача исследования слухов — выяснение условий и причин их возникновения, что делает возможной разработку средств активного противоборства.

Еще в 1924 г. известный советский исследователь Я. Шафир писал: «Слух прежде всего возникает на определенной почве. Это значит, что поводом для него является чей-нибудь серьезный и значительный интерес (неудовлетворенный в действительности), который находит себе в слухе, как в известном продукте общественной фантазии, удовлетворение, большей частью в многократно опосредованном виде».

Справедливость этого прозорливого замечания подтверждена последующим развитием социологии и социальной психологии стихийного поведения. А именно, возникновение и распространение слухов обусловливаются прежде всего общесистемными закономерностями социально-информационного процесса, который, как всякое системное образование, не терпит пустующих связей, заполняемых в данном случае «продуктами общественной фантазии». (В этом смысле возникновение слуха сродни произвольному формированию логически недостающих смысловых фрагментов в когнитивной системе.) Злонамеренная работа враждебных аудитории пропагандистов и агитаторов способна служить стимулом и содержательным ориентиром, но ни в коем случае не причиной возникновения слуха: слух может быть умышленно «подсажен» только там и тогда, где и когда для этого возникают необходимые условия — информационный вакуум, выражающийся в неудовлетворенном интересе. Данное методологическое положение следует считать главным для понимания природы слухов и для практической борьбы с ними.

Раскрывая это положение, мы сталкиваемся с двумя решающими условиями, совокупность которых и составляет основную причину возникновения и распространения слухов и выраженность которых определяет в основном интенсивность циркуляции.

Первым из таких условий является интерес аудитории к некоторой теме. Наивной считается, скажем, попытка распространить среди жителей европейского города слух о повышении цен на верблюдов в Саудовской Аравии: каждый слушатель легко поверит сообщению, но не станет передавать его другим. Поэтому, кстати, нередко приходится наблюдать циркуляцию слуха в достаточно ограниченных аудиториях при практической непроницаемости для данного сюжета других аудиторий, находящихся в контакте с первыми, но не заинтересованных в данной теме.

Напротив, самое нелепое сообщение» имеет шанс быть переданным дальше, если оно вызывает интерес. Множество смехотворных (а иногда трагикомичных) ситуаций подобного рода можно обнаружить как в практических исследованиях, наблюдениях, так и в художественной литературе. Вспомним, какие невероятные гипотезы приобретали силу бесспорности среди обитателей города N после скандального разоблачения странных махинаций Чичикова с мертвыми душами — Чичиков оказывался похитителем шестнадцатилетней губернаторской дочки, фальшивомонетчиком, шпионом нового губернатора и даже Наполеоном, выпущенным англичанами с острова Святой Елены и засланным в Россию.

Однако никакой интерес сам по себе недостаточен для возникновения слуха — для этого, как отмечалось, нужен интерес неудовлетворенный. При наличии исчерпывающей и не подлежащей сомнению информации о некоторой теме вероятность возникновения слуха, касающегося данной темы, стремится к нулю. Отсюда второе условие — дефицит надежной информации. Подчеркнем, что речь здесь идет не об объективной достоверности имеющихся сведений, а о субъективной оценке степени собственной осведомленности. Так, самые точные сведения, полученные из источника, не пользующегося у аудитории доверием, сохраняют информационный дефицит, тогда как ложные сведения из престижного для данной аудитории источника ликвидируют дефицит и блокируют распространение слухов.

Поэтому если речь идет о достаточно масштабных аудиториях и о политически значимых событиях, проблемах (большую часть сведений о которых люди обычно получают не эмпирически, а через различные каналы массовой, публичной и межличностной коммуникации), то дефицит надежной информации определяется отношением двух переменных: количества официальных сообщений по данному предмету на данный момент времени и степени доверия к источнику официальных сообщений.

Таким образом, понимая под интенсивностью (С) быстроту распространения слуха, широту охватываемой аудитории и объем привлекаемого внимания (который может быть определен через количество межличностных контактов, содержащих упоминание о сюжете), ее зависимость от интереса к теме (И) и дефицита надежной информации (Д) может быть представлена при помощи квазиматематической иллюстративной модели (рис. 1):

С=И*Д

Здесь уместно говорить именно о произведении, поскольку результат прямо пропорционален величине каждого из сомножителей, а приближение любого из них к нулю приводит к нулю также и интенсивность слуха.

Далее, дефицит надежной информации можно считать обратно пропорциональным количеству официальных сообщений на данный момент времени (к. с. (в)) и степени доверия к источнику сообщений (д. и.):

Психология слухов

Объединив модели (рис. 1 и 2), получим компактную и удобную для использования схематическую зависимость:

Слухи

Иными словами, интенсивность циркулирования слуха (С) прямо пропорциональна интересу аудитории к теме (И) и обратно пропорциональна количеству официальных сообщений на данный момент (к. с. (в)) и степени доверия к источнику сообщения (д. и.)- Однако необходимо подчеркнуть, что приведенная модель охватывает только содержательные условия возникновения и распространения слухов и не касается собственно функциональных мотивов, которые также необходимо иметь в виду.

Так, циркулирование слухов облегчает межличностные контакты, как бы дает им дополнительный импульс, и поэтому косвенным условием возникновения слухов становится депривация функциональной потребности в общении. Устная передача «неофициальных сведений» подчеркивает подчас социально-психологический статус передающего, престижную близость к источнику, поэтому распространению слухов способствует неудовлетворенная потребность индивидов в социально-психологическом самоутверждении. Циркулирование слухов, в том числе даже «слухов-пугал», как оказалось, способно в некоторых случаях снижать эмоциональное напряжение в большой группе (через идентификацию по аналогии — «всем плохо»), а значит, эмоциональное напряжение само по себе служит дополнительным фактором возникновения слухов. В то же время невыносимой для людей может стать эмоционально обедненная, длительно лишенная значимых событий обстановка, при которой потребность во впечатлениях реализуется за счет циркулирования слухов.

Последнее обстоятельство оказывается теоретически и практически особенно существенным. Еще Н. В. Гоголь, говоря о причинах столь интенсивного распространения слухов по поводу Чичикова, обращал внимание на то, что город N в течение трех предшествовавших месяцев был лишен каких-либо вестей или хотя бы сплетен («комеражей»), которые, «как известно, для города то же, что и своевременный подвоз съестных припасов». В данной связи можно вспомнить и о пребывающих в длительном бездействии армейских подразделениях, первым признаком деморализации

которых может оказаться циркулирование различных слухов, сплетен, и о неработающих старушках, чьи языки подчас становятся бедствием для проживающих с ними в квартале одиноких мужчин и женщин, и т. д. Иными словами, при депривации функциональных потребностей (прежде всего надситуативной потребности во впечатлениях) люди начинают активно, хотя, как правило, и бессознательно, выискивать лакуны в Информационной микроситуации путем искусственного выдвижения на передний план второстепенных, малозначительных в норме интересов и заполнять эти найденные лакуны продуктами собственной фантазии. Поскольку практически в любой ситуации воз можно актуализовать такой интерес, который остается неудовлетворенным, то здесь уже содержательные закономерности типа когнитивного баланса продолжают играть вспомогательную роль. Решающее значение приобретают еще более глубокие закономерности — вроде тех, которые обнаруживают себя спонтанным аутогенетическим продуцированием образов в сурдокамере или в условиях длительной индивидуальной изоляции.

Итак, циркуляция слухов представляет собой феномен, в котором проявляются системные социально-информационные, социально-психологические и общепсихологические закономерности. Изучение этих закономерностей и типичных эффектов в рамках буржуазной социальной психологии создает предпосылки для намеренного использования слухов в целях манипулирования общественным мнением, настроениями и поведением людей. Известный американский теоретик психологической войны П. Лайнбарджер следующим образом формулирует задачу: «Пропаганда посредством распространения слухов состоит в планомерном использовании слухов для воздействия на ум и чувства данной группы людей с определенной, имеющей общественное значение целью, будь то военной, экономической или политической».

В целом умышленное распространение слухов ориентировано на идеологическое запутывание масс, и поэтому оно, конечно, не входит и не может входить в арсенал методов пропаганды, имеющей стратегической целью «полную и полнейшую ясность» классового сознания и руководствующейся ленинскими принципами. Столь же несомненно, однако, и то, что теоретикам и практикам коммунистической пропаганды (в социалистических странах и в странах капитала) необходимо изучать закономерности и эффекты циркуляции слухов для того, чтобы своевременно и надежно противодействовать диверсиям и в конечном счете выбить из рук противника это опасное оружие.

Средства противодействия распространению слухов (как стихийному, так и умышленному) можно разделить на две группы: профилактические мероприятия и активные контрмеры.

Для систематизации первой группы средств полезно вернуться к наглядной модели (3). Она показывает, что «слухоустойчивая» информационная система должна сочетать высокую оперативность сообщений (чтобы на каждый данный момент времени количество официальных сообщений — к. с. (в) — об интересующем предмете оказывалось оптимальным) с неизменно высокой достоверностью (чтобы доверие к источнику — д. и. — всегда сохранялось на максимальном уровне) и с хорошо налаженной, активной обратной связью между источниками и аудиторией, которая бы обеспечивала чуткое, своевременное реагирование на возникающие в аудитории интересы (И) .

Разумеется, практическая реализация такой системы связана с целым рядом специфических трудностей. Одна из них состоит в том, что повышение оперативности информирования повышает и вероятность проникновения в систему недостаточно проверенных сведений и, следовательно, в тенденции может снижать доверие аудитории к источнику. Поэтому речь должна идти не о беспредельном повышении быстроты передачи сообщений, а о достижении такой оптимальной быстроты, при которой система остается достаточно застрахованной от содержательных искажений информации. Этому способствует правильная иерархизация подсистем, включая различные каналы массовой и публичной (в открытых аудиториях) коммуникации, активное участие аудитории в работе официальных органов и т. д. Общему снижению вероятности возникновения слухов служит также широкая вовлеченность населения в полезную совместную деятельность, наполненную социально значимыми, эмоционально насыщенными событиями.

Принимая во внимание указанные соображения, нетрудно понять, что типичные для капиталистического общества системы социальной информации не имеют реальных возможностей для достижения высокой слухоустойчивости. В числе способствующих этому факторов неизбежная массовая безработица, наличие слоев, живущих на нетрудовые доходы, частная собственность на органы печати, исключающая в норме выраженную общность целей между коммуникаторами и аудиторией, а также активное участие последней в работе средств массовой коммуникации. Тому же содействуют и соответствующие принципы функционирования буржуазной массовой коммуникации (конкуренция, погоня за сенсациями и т. д.). Более того, перед капиталистическими системами информации обычно и не стоит задача стратегической борьбы со слухами — напротив, для них в норме необходимы высокий уровень шума вообще и высокая интенсивность циркулирования слухов в частности.

Развитой социализм, обеспечивающий всеобщую вовлеченность населения в общественно полезный труд, централизацию и принципиальную ответственность всех информационных органов за достоверность сообщаемых сведений, активное участие населения в управлении государством и его высокое доверие к официальным органам информации, создает объективную возможность и необходимость ликвидации условий для распространения слухов. Однако слабым звеном системы пока еще остается недостаточная оперативность передачи сведений, порой недопустимая отсроченность во времени между событиями (начинающими вызывать интерес публики) и официальными сообщениями о них. Возникающими лакунами подчас способны пользоваться враждебные пропагандисты, «подсаживая» различными способами выгодные им версии событий, циркулирующие в качестве слухов.

В этом невольную помощь нашему идеологическому противнику оказывают те, кто недостаточно ответственно относится к воспринимаемой и передаваемой ими информации, не умеет критически анализировать сообщение, выявлять политический характер источника и его задачи. Иногда такие люди пытаются компенсировать недостоверными, тенденциозно искаженными сведениями дефицит глубокого содержания собственной личности, пользуясь своей мнимой «информированностью» для самоутверждения, привлечения к себе внимания собеседников.

Практическая проверка целого ряда предположений в различных политических ситуациях приводит к выводу, что эффективность того или иного метода активного противодействия слухам определяется общей информационной обстановкой. Например, при низком уровне доверия аудитории к данному источнику прямое выделение сюжета для его разоблачения, даже при наличии веских аргументов, может только способствовать более интенсивному распространению слуха. В этом случае целесообразно, не упоминая о слухе и о его сюжете, найти косвенный повод для массированной передачи информации, содержание которой радикально противоречило бы содержанию слуха. Там же, где имеется высокая степень доверия к источнику, прямое и аргументированное опровержение слуха оказывается более эффективным и, как правило, кладет конец его циркуляции. Этот способ противодействия слухам неоднократно апробирован в практике коммунистической пропаганды и лежит в русле партийных указаний: «Очень важно, чтобы пропаганда не обходила острых тем, не боялась затрагивать так называемые трудные вопросы).

В последней связи уместно отметить роль юмора в развенчании слухов, напомнив, в частности, об убедительном эффекте целого ряда остроумных заметок под специальными рубриками типа: «Говорят, что.. А как на самом деле?» (газета «Советская Россия»), «По слухам и авторитетно» (газета «Комсомольская правда»).

Слухи — серьезное оружие буржуазной пропаганды. Оно представляет опасность, если с ним не бороться или бороться неумело, без знания закономерностей, которые обусловливают возникновение и циркуляцию слухов. Оно не страшно, если известно, как ему противодействовать если знания о закономерностях возникновения и функционирования слухов своевременно и умело применять, сочетая профилактические мероприятия с оперативными контрмерами

psyfactor.org
© Ю.А. Шерковин, А.П. Назаретян, 1984 г.
© Психологический журнал, том 5, № 5, 1984 г.

Биография

Андрей Смотрицкий
Социальный психолог. Учёный-практик (кандидат психологических наук, работаю на стыке нарративного подхода, танцевально-двигательной и телесно-ориентированной терапии). Популяризатор парных танцев. Победитель и призер международных танцевальных конкурсов, участник многочисленных танцевальных шоу. Руководитель авторского международного танцевального салона "Danzarin".
Политический консультант. Медиатор.       Read more...

Сотрудничество

Консультирование и работа в избирательных штабах

Корпоративные тренинги, лекции и мастер-классы

Индивидуальные и групповые тренинги: психологическая диагностика и коррекция отношений

Обучение бальным танцам и аргентинскому танго.

Подготовка сценических хореографий парных танцев артистам театра и кино

Инвестиции в недвижимость и управление активами
Read more...

Контакты

  • Адрес: ул. Андреевская, Киев, Украина
  • Тел: +(380)96 95 000 95
  • Viber / WhatsApp (24/7)
    +(380)96 95 000 95
  • Email:Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
  • А также:www.danzarin.kiev.ua www.adance.info www.atango.danzarin.ru